В воздухе вокруг еще долго стояла пряная смесь, следующая за этим вампиром повсюду: сандал, бергамот и мускус. Карина прикрыла глаза и глубоко втянула цепкий аромат: он начинал сводить с ума, также, как и раньше, но осознавать это вновь оказалось куда страшнее.
— Просто охренеть, — пробормотала Илона, завалившись на комод. — Все, что ты там лепетала про чувства… Ладно, допустим… Я стала тебя понимать.
* * *
— Человеческий триумвир Маркус Персиваль во время заседания Сената призвал приостановить действие программы “Потомки” до окончания расследования, — вещала голографическая проекция на стене. Томас Дэвис снова осмотрел старые снимки с сестрой, он потерял ее и, похоже, потерял веру в лучшее. Его жизнь разваливалась на части. Карина Тайт сказала ему: “Если я что-то узнаю, я вам обязательно сообщу”. Ему хотелось надеяться, что она не лгала на этот раз, хотя солгала, когда явилась перед ним в первый раз. Ему хотелось верить, что она действительно найдет того, кто сделал это с его Селией, но она не нашла его до того, как он убил…
Томас Дэвис потянулся к визитке, лежащей среди их совместных снимков. Что если она не найдет? Он набрал указанный номер через домашний коммуникатор, связь налаживалась с трудом, но кто-то все же принял вызов спустя почти минуту ожидания:
— Мое имя Томас Дэвис, ваше предложение все еще в силе? — произнес он, не отводя взгляда от улыбки своей убитой сестры.
Глава 7. Альковы Див
“Каждый раз, когда мы вступаем в новые сделки,
мы расплачиваемся старыми долгами”
— драматург Л. Дрейк, пьеса «Сделка с дьяволом», 2066 год
— А я уже и не знал, когда ты вернешься, Карина. И что за потасовка во время патруля заставила тебя скинуть платье? — полный недовольства голос настиг ее в коридоре их квартиры. Даррел распахнул горящие потусторонним сиянием глаза, выходя из облака дэвианской магии, когда она крадучись сделала первый шаг в спальню. От успокаивающих волн медитации не осталось и следа, Хант выпрямился, скрещивая руки на груди. Его плечи раздраженно ходили ходуном: слишком сильно мужчина сжимал собственные предплечья. Эл редко так открыто демонстрировал злость: как и любые другие человеческие эмоции, ярость была для него “пагубна и низменна”, но существуя в первую очередь в человеческом мире рано или поздно начинаешь играть по его правилам.
— Скажем так, меня предостерегли, что на Улице Запретов уже почти в каждом клубе наслышаны о том, что кто-то ходит и расспрашивает о “Вечной жизни”, о синтетиках и об убийствах, — сдержанно ответила Тайт, снимая одолженную у Илоны одежду. — О тебе тоже говорили. Снова. Хотя мы договаривались, Даррел. Договаривались, что ты не работаешь над вампирами.
Пропуская ее слова мимо ушей, дэв смотрел с каким-то особенным вниманием, наблюдая за каждым ее движением так, будто пытался заметить на обнажающемся теле следы чужих рук. Бросив короткий взгляд в сторону зеркала, женщина хмуро констатировала: высшая вампирская кровь окончательно перестала воздействовать на организм. Розовые, горящие огнем щеки, судорожный блеск в глазах, не такие глянцевые обесцвеченные волосы, нездорово поалевшие губы. Нужно было успеть отдохнуть прежде, чем снова обновлять свои кровеносные резервы вампирическим источником. Даррел продолжал молчать, так что набрасывая халат на плечи и плотно затягивая пояс, Карина заговорила вновь:
— Вот и пришлось искать смену каблукам и полуголому платью. После дюн я была у Илоны. Ей одобрили заявку в “Вечную жизнь”, скоро получим доступ к лабораториям. Потом мы ездили к Томасу Дэвису, он совершенно разбит, но пустил нас в комнату Селии. Илона вызвала видение: над Селией проводили какие-то эксперименты, так что я работаю в этом направлении. Доклад окончен, мистер Хант, а какие продвижения в деле по вашей части?
Она гнала от себя мысль, что их отношения превратились в изнурительную карусель оправданий. Оправданий за то, что она стала “асуром”, пускай даже из необходимости, за иные версии в расследовании, за свою “порочную, человеческую” природу. Новый Вавилон, с его мрачным потоком нескончаемых проблем и скрытых угроз, словно просветил рентгеном их связь, обнажив гниющие заплатки, которые Карина, возможно, игнорировала прежде. Опустившись на край кровати, заправленной ею же сутки назад, она почувствовала, как гудят ноги. Вампирская кровь в венах, конечно, давала свои преимущества, но иссякая она будто забирала несчастные остатки сил за собой. Резко нагрянувшая усталость не спрятала тоску, что проникала в ее сердце как холодный туман.