— Тогда я позволил себе слишком многое, — тихо бормотал он. — Думал, ты наивная маленькая девочка, набивающая себе цену, что будет интересно тебя заполучить, сделать такой, какой хочу видеть. Но такой исход цепляет даже больше. Кто знает, может та версия тебя к этому времени мне уже наскучила.
Магнетизм момента испарился так же скоро, как и прежде оплел ее разум своими щупальцами. Карина оттолкнула вампира локтями, жалея, что не способна быстро сбросить туфли, чтобы воспользоваться каблуками как оружием. По-вампирски алый взор князя недовольно взглянул на нее сквозь отражение, будто факт его возбуждения мог изменить смысл сказанных слов.
— Как хорошо, что ты так этого и не узнал, да, Редей? — она успела проскочить под его рукой, едва не повалив туалетный столик. Мужчина медленно развернулся и сделал шаг в ее сторону, Тайт напряженно попятилась, предупреждая. — Не подходи ко мне, Дезсо. Это нужно прекращать, мы давно и полностью чужие друг другу. Я жалею о том, что совершила тогда, но это не значит, что я гарантирую, что не решу это повторить, если ты снова перейдешь эту грань. И на этот раз уже наверняка.
Он молча поднял руки, как бы принимая поражение, однако лицо средневекового вампирского князя не скрывало кривой усмешки – совсем не похоже на капитуляцию. Открыто угрожать ему она не позволяла себе даже восемь лет назад. Единственный страх зависший между ними — ее страх, страх их неконтролируемой, почти необходимой страсти, которой она пыталась, но не находила объяснения. Не разрывая их зрительного контакта, Дезсо потер бороду, упираясь кулаком в кафельную стену туалетной комнаты, и остановил ее попятную одним вопросом:
— А как же наша договоренность? Твой поцелуй – мой ответ, я тебе должен, дорогая, — Карина глубоко вздохнула, шелковая лента на шее вновь натянулась, плотно, до удушья. Они оба прекрасно понимали: она снова готовилась сбежать, и Редей забавлялся, прекрасно различая причину ее нервозности.
— Дезсо… не сейчас, я… черт, — когда воздуха перестало хватать окончательно, женщина рванула с шеи красную полосу ткани, но по итогу стянула ее еще сильнее. Вампир хмуро следил за дрожащими пальцами Карины, пытающимися распутать ставший неожиданно цепким шелк, пока вдруг не приблизился, убирая ее руки и парой движений освобождая от плена ткани.
— Паникуешь так, будто тебе снова двадцать, — припомнил он ее же слова. Прохладные пальцы прошлись по покрасневшей коже шеи, поднялись к линии челюсти и дальше, отводя светлые пряди за ухо. — Тебе нужно больше отдыхать, Карина. Твое человеческое сердечко работает на износ.
— Сердце работает на износ из-за тебя, Дезсо. Работа здесь не при чем, — прошептала она, игнорируя упоминание ее человечности, он ведь уже давно всё понял, к чему ненужные слова.
Князь улыбнулся, улыбнулся просто, без набившей оскомину коварной ухмылки вампирского злодея. По-теплому, с заботой во взгляде, которую она уж точно не ожидала в нем разглядеть, так ли хорошо она его знала, как была в том уверена? А пока Дезсо склонился, поцеловал ее в макушку и прошептал:
— Я знаю, моя девочка, слышала бы ты мое сердце, когда я увидел тебя тогда в “Красном Лотосе”.
Карина не могла отвести взгляда от двух силуэтов в широком зеркале над мраморными раковинами: он – высокий, прячущий могучее тело под слоями одежды, с острыми чертами лица, волосами длиной до края густой, стриженной бороды, не отводил бронзового взгляда от светловолосой женщины в алом шелке с такими же кроваво-алыми губами. Красная лента так и осталась в его руке, ее глаза лихорадочно блестели, из-за очередной дозы высшей крови казались похожими на голубой хрусталь. Дезсо молчал, выжидая ее реакции, а Тайт почувствовала, как дыхание остановилось где-то в районе горла, когда она все же решилась посмотреть на вампира прямо, не прячась в отражениях. Либо это было очередной манипуляцией, либо князь неправильно трактовал ее взгляд, но Редей вдруг отдалился и в своей элегантной с толикой небрежности манере двинулся в сторону двери.
— Стой… — шепнула она.
Под тихий стук каблуков Карина догнала князя в пару шагов и потянулась за поцелуем, в доли секунды осознавая: вот, что на самом деле было необходимо. Но Дезсо снова все переиграл: вампир впился в ее губы раньше, чем она успела протянуть к нему ладони, ринувшись навстречу со сверхъестественной скоростью. Поцелуй нежнее, чем в прошлый раз, но испепеляющая жажда обладания все же рвалась наружу. Им обоим стало совершенно наплевать на стертую помаду, на смятый шелк, когда блуждающие по телу Карины руки поддели подол платья и коснулись обнаженных бедер. Этому чувственному вожделению не было конца: изучая ее рот, разводя влажные губы, чтобы проникнуть языком в мягкую глубь, Редей начал наступать, заставляя Тайт пятиться, пока ее ягодицы не встретились с холодным подиумом раковин. С легкостью присущей только вампирам он поднял ее, подхватив под бедра, их губы оторвались друг от друга, и женщина не сдержала сорвавшийся стон, что разнесся эхом по туалетной комнате.