Ни одного лишнего слова, только их общее влечение. Карина чуть отклонила голову, когда мужчина потерся мягкой бородой об ее щеку, поцелуй за поцелуем спускаясь по линии от мочки уха к своду ключиц. Шумный выдох сорвался с его губ на грани несдержанного рыка, едва руки забрались под платье и потянули вниз тонкие полосы невидимого белья. Тайт облизнула пересохшие губы, и Дезсо, обреченно качая головой, вновь смешал их дыхания, целуя глубже, еще жарче, чем раньше. Шепча во влажные губы какие-то малопонятные просьбы, Карина слегка отклонилась назад, спуская бретели платья, вампиру не требовалось более очевидных намеков.
— Д… — его имя утонуло в ее шепоте, когда князь прикусил клыком призывно торчащий сосок, накрывая ртом упругое полушарие, покрытое россыпью мурашек. Хриплый, басовитый стон, заглушенный лаской ее грудей, вызвал прилив острого возбуждения, такого яркого, что Тайт сама потянулась к ремню мужских брюк и попыталась сорвать тяжелую пряжку. Его поалевшие глаза с вампирской хищностью и княжеской хитростью встретили ее изнывающий взгляд, Дезсо выпустил грудь изо рта, кончиком языка обводя ареол с почти смертельной неторопливостью, окончательно стянув белье с обнаженных ног.
— Дезсо… — Карина выдохнула, обвивая левой рукой шею мужчины, а правой суетливо расстегивая его ремень. Их губы соприкоснулись, и только-только упрямая пряжка поддалась манипуляциям, князь вдруг оторвал ее от подиума и развернул, заставляя коленями встать между раковин, а обнажившийся грудью упереться в зеркальную поверхность стены. — Что т-ты…
Из его горла вырвался хриплый отзвук, тяжелая сухая рука собрала на пояснице подол платья, а теплое дыхание, показавшееся обжигающим, окутало до остроты чувствительные половые губы на полностью открытой его взгляду промежности. Он расставил ее колени шире, заставил прогнуться сильнее, а Тайт только успела ухватиться за один из смесителей, но все равно прижалась к зеркалу щекой со следами смазанной помады, когда он попробовал ее вожделение.
— О боги… — простонала Карина, глядя через зеркало, как краснеет кожа на бедрах в местах, где сильнее пальцы сжимают почти белые ноги. Его язык прошелся по влажным лепесткам ее сокровенности, лишь разводя узкий, пульсирующий вход в лоно, и двигаясь ниже – к точке, прикосновение к которой вызывало импульс по всему телу, до дрожи, до взрывов нервов внизу живота. Она дышала часто и прерывисто, а он будто задался целью заставить ее кричать. Очередное движение, и вдруг его пальцы, обхватив поперек бедер оказываются на клиторе, а язык толчком проникает внутрь – туда, где она минуту назад ждала ощутить его член. Зеркало запотело от очередного горячего вздоха. Она бы стонала, кричала, но знала, как полон зал галереи за одной, не слишком прочной стеной.
— Тише… тише, — зашептала она сама себе между негромкими, протяжными стонами, но недовольный рык вампира и его действия просили обратного. Он брал ее языком: плотно, без понижающих градус пауз, собирая влагу из сочащегося лона, чтобы натирать горящий огнем страсти клитор, она двигалась навстречу, так как могла, качая бедрами в такт этих сводящих с ума движений. Очередное мгновение, и ее наконец разрезает напополам разрушительный оргазм, отнимающий в параличе ноги, она вскрикивает, но успевает закрыть рот своей же ладонью. Дезсо выпивает ее наслаждение до конца, оставляя влажные поцелуи на обеих ягодицах и задней стороне бедер, а после спускает вниз, оправляя изрядно помятое платье.
— Так что, дорогая, я уже перешел эту грань? — возвращая на место бретель платья, он поцеловал ее плечо. Их отражение в зеркале было смазанным от запотевших пятен ее горячих стонов удовольствия. В дверь туалетной комнаты постучали. “Это Аньес, я должен быть на собрании клана”, произнес князь, а после ушел, не оборачиваясь, оставляя Карину Тайт едва стоящей на собственных ногах. Ей действительно стоило отдохнуть, наверняка стоило, но когда на коммуникатор поступил звонок, планы снова пришлось менять.