— Да, она пошла, но давай подумаем, кто в принципе отправил ее следить за мной, не ты ли, Дезсо? Не тебя ли она боится настолько, что рискует своим бессмертием, исполняя твои прихоти? — ответила Карина и поднялась на первую ступень, оставляя до возвышающегося над ней князя один короткий шаг. Поддаться на его манипуляции, следовательно, проиграть, он всегда был таким, полным интриг и тайн, отражающих власть и наследие Дезсо Редея как главы одного из самых могущественных кланов в городе. Спустя все эти годы изменилось лишь одно – она.
Мужчина хмыкнул, рассматривая ее лицо. Она должна была расспрашивать его о случившемся в “Вечной жизни”, о том, как Аньес сумела их вытащить, в конце концов истребовать то обещание взамен уже полученного поцелуя. Но Карина Тайт не потянулась к смарт-браслету в правой руке вампирского князя. Браслет означал, что время ее спокойствия скоро закончится, и агент вновь должна будет приступить к работе: разгребать последствия собственных действий. Поэтому женщина не взяла коммуникатор, она взяла бокал из левой руки вампира, намеренно коснувшись его пальцев своими, и опустошила его, присаживаясь, чтобы поставить хрусталь на подиум. Бронзовая радужка глаз князя обагрилась истинно вампирским свечением, когда ее лицо оказалось на одном уровне с пряжкой ремня в шлевках его брюк.
— Мне кажется, синий идет тебе больше красного, — тихо пробормотала она, так и глядя на него снизу вверх: на широкий разворот плеч обернутый в дорогую ткань темно-синей рубашки, расстегнутой на удивление лишь на пару верхних пуговиц; на породистое лицо, тронутое шрамами, на приоткрытые губы. — Лучше сочетается с бронзой.
— Это ты меня так провоцируешь, szerelmem? — неожиданно охрипшим голосом спросил он.
— На что? — шепнула Карина и улыбнулась.
Его мощная грудная клетка разошлась в шумном выдохе, когда Тайт опустилась на ступени коленями и сделала этот последний шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. Ширинка его брюк демонстративно натянулась, когда она приблизилась лицом к паху мужчины, в почти невесомом поцелуе касаясь сначала выступа пояса, под которым прятались полы рубашки, а затем и самой ширинки, отчетливо ощущая губами, как прилила к крепкой эрекции кровь. Он продел пальцы внутрь цепочки браслета ее коммуникатора, чтобы не выронить устройство из рук, когда легким движением костяшками прошелся по ее щеке и большим пальцем смял нежные губы. Она сама позволила его пальцу проникнуть внутрь, в рот, и языком мягко попробовала его на вкус.
— Так на что, Дезсо, я тебя провоцирую? — пробормотала она с его пальцем между губ, не отводя взгляда от затуманенных возбуждением, полуприкрытых алых глаз Редея. Он обхватил свод ее челюсти рукой и проник пальцем глубже, встречая ласки языка с какой-то сверхъестественной жаждой. Низменной, той, которую она полностью понимала и хотела разделить.
— Снять с тебя свою рубашку, Карина, и испытать кровать, на которой тебя еще по какой-то неведомой мне причине не было, — пророкотал князь низко и погладил ее по плечу другой рукой, зарываясь в светлые волосы, почти притягивая ее голову к своему паху… но неожиданный звонок на коммуникатор разрушил тонкую нить их связи.
Тайт первая увидела имя звонившего: “Даррел”, Дезсо прищурился, замечая ее реакцию и повернул экран смарт-браслета к себе, но она уже успела нажать на чип за ухом, сбросить вызов и стянуть цепочку устройства с его руки. Поволоку похоти смыло с той же стихийной скоростью, с которой она накрыла их обоих.
— Я уже готов его убить, — изрек Редей, верно расшифровав ее поспешные действия.
— Надеюсь, ты так шутишь… — четко ощутив, как раскраснелись щеки, Карина слегка отклонилась, стараясь не буравить взглядом вздыбленную ширинку мужских брюк. — Очень остроумно.
— Какие тут шутки, дорогая. Если моя женщина исчезает, то я переверну весь город и найду ее. Хотя стоит начать с того, что она в принципе никогда не останется один на один с опасностью, — твердо заявил князь и опустился вниз, усаживаясь на ступени и устраивая Тайт на своих коленях.
От этого простого человеческого действия, от того, с какой заботой вокруг талии обвились его руки, а могучее, хоть и не такое теплое тело, окутало бесспорным чувством безопасности, от его слов, которые снова проникали в самое сердце, внутри нее что-то надорвалось… окончательно надорвалось. Она крепко сжала челюсти, пытаясь уверить себя: это всё усталость, стресс, регулярно захлестывающие ее эмоции и, конечно, откат после очередной высокой дозы вампирской крови в организме. Вот только подступающая к носу острота красноречиво говорила: слезам всё-таки быть.