— Даррел? — позвала она, сбрасывая туфли к неразобранным коробкам с вещами. Босиком ступая по каменному полу полупустой квартиры, Карина заглянула в спальню: выставленные в ночной режим окна едва ли пропускали сумрак снаружи, комната озарялась одиноким светильником у кровати, и кроме наспех застеленной с утра постели и свежих костюмов из “Вечной жизни” в незакрытом паровом гардеробе там оставались лишь стены.
“Я в галерее, свет мой”, словно бархатистый, прохладный бриз пронеслась в голове Карины наведенная мысль. Тайт сбросила пиджак на одно из одиноких кресел, оставленных в центре гостевой комнаты, и прошла вглубь квартиры. Многоэтажные комплексы в районе Цитадели соединялись друг с другом затемненными стеклянными переходами – галереями, чтобы в редкие солнечные дни Нового Вавилона вампиры могли позволить себе покинуть собственное жилище даже днем. “Ближе”, – вновь возникло в сознании женщины, и она нетерпеливо ускорилась. Он сидел на каменном полу, по-турецки скрестив ноги, и даже не следил за ее приближением. В противоположном конце галереи сияли неоновые названия заведений соседнего небоскреба, и бежево-оливковая кожа Даррела Ханта сияла почти так же ярко. Бесподобно, преступно красив, уникален и притягателен, как и любой представитель его расы. Русые, коротко стриженные, слегка выгоревшие на северном солнце волосы лежали в легком беспорядке, пухловатые губы над бритым подбородком казались бледнее обычного, а в синих, глубоких как океанские воды, почти потусторонних глазах мужчины плескалась усталость. Но дэв как и прежде распространял ласку и негу одним только присутствием.
— Я ведь говорила тебе не называть меня так, Эл? Ты же знаешь, я этого не люблю, у меня есть имя, в конце концов, — вздохнула Тайт, опускаясь рядом и бросая взгляд на открывшийся вид. Пасмурный вечер за стеклами галереи успел смениться глубокой ночью, человеческие фигуры тремя десятками этажей вниз сливались в общую тень, перемещаясь из одного укрытия в другое. Ночной Новый Вавилон горел контрастами, сплетенный из теней и неона, он пульсировал, манил своей порочной свободой и мастерски прятал свои кровавые секреты.
— Мне не хватает здесь воздуха, асуры испортят все к чему прикоснутся, — проворчал дэв, блуждая взглядом по городским улицам. — У людей квартиры получше, но разве что чуть-чуть. Да и люди в целом вещь более адаптивная.
— Вещь?
— Виноват, — покорно признался Даррел и улыбнулся, покосившись на женщину. Карина сдержала смешок и покачала головой. Они с Элом были вместе вот уже почти пять лет, и Хант иной раз демонстрировал не лучшие черты своей расы. Но в сравнении с остальными “особенностями” отношений, плачевный пример которых она уже успела познать, легкое шутливое пренебрежение к людям можно было пережить. Тайт понимала: бороться с этим бессмысленно, все дэвы отличались особенным себялюбием, но она все равно старалась удерживать Даррела от “заносов на поворотах”.
— Как всё прошло? Она согласилась?
— Согласится. Илону непросто заинтересовать, но мне это удалось, так что завтра она уже наверняка отзвонится, — уверенно ответила женщина и накрыла ладонью руку дэва, лежащую на согнутом колене. Обострившееся зрение четко отличило миг, когда гладкая оливковая кожа Даррела покрылась мурашками. Лишних вопросов задавать не пришлось.
— Извини, — пробормотал негромко Эл, перехватывая бледную женскую ладонь и раскрывая ее. Кончики теплых пальцев почти невесомо прошлись по сети вен на внутренней стороне тонкого запястья. — Это всё вампирская кровь. Ты стала пахнуть иначе, сознание стало приземленнее, я вижу твою душу, она все еще светится, но асурова гниль дает о себе знать.
— Приземленнее… — недовольно повторила женщина и поднялась, отнимая руку. — Ты ведь помнишь, что я не отказалась от этого дела только ради тебя, Даррел? Мы уже столько говорили об этом. Сотрудничество с вампирским триумвиром не вызывает в тебе столько отторжения, сколько пинта крови вампира во мне. Разница только в повышении?
В своей едва уловимой возвышенной манере, которая и отличала их от людей, дэв поднялся вслед за женщиной и удержал ее за укрытые в черный атлас предплечья.
— Разница в том, что я живу с тобой, а не с триумвиром. Просто пока не привык к тебе такой, но всё изменится, обещаю. И повышение без раскрытого дела мне не светит, так что обсудим работу, хорошо? А то я еще чего-нибудь случайно наговорю невпопад, не хочется невольно тебя обижать, ведь я действительно благодарен за то, что ты согласилась сюда вернуться. Тебе же так нравился север. Мне просто необходимо провести эту ночь в медитации, иначе к следующему утру я не то что ворчать буду – просто растворюсь.