— Может быть вы знаете, кто? Кто убивает новообращенных? — не скрывая волнения в голосе, спросила Карина. — Новому Вавилону нужно, чтобы убийства закончились.
Ашерон вдруг нахмурил брови, выражение его лица стало серьезнее, и Тайт готова была поклясться, что ее сердце ненадолго остановилось, когда древний вампир поднялся на ноги. Мантия не скрывала его стройного тела, а повадки говорили о благородном происхождении. Вампир развернулся к гостям всем телом и заговорил:
— “Новый” Вавилон. Какая ирония. Город-проказа, что разрастается на теле мира. Блестящий, кричащий, мерзкий. В нем все фальшиво: как улыбка шлюхи, как обещания ваших политиков. Псевдо вечная ночь, освещенная светом неоновых вывесок, мерцающих, как гниющие зубы. Стены, покрытые мерзкой плесенью, что называется прогрессом. Нескончаемый смрад, смешанный с ароматом дешевых духов и крови, висит в воздухе как предвестник чумы. Люди – жалкие куклы, моль, что летит на свет, не замечая впереди огонь. Вампиры – создания еще более пустые, чем дивы с их мерзкой красотой, что словно твари из кошмара, столь же соблазнительны, сколь и посредственны. В этом городе нет ничего настоящего, нет любви, нет надежды, нет даже смерти. Только бесконечный цикл фальши, лжи и пустоты. Новый Вавилон – это могила, ему не нужно, чтобы убийства останавливались… ему нужны новые души, что будут медленно гнить под пляску собственных тел на старых костях.
Карина с усилием заставила себя стоять на месте, ведь Ашерон приближался с каждой новой точкой своей впечатляющей речи. Он оказался выше и крупнее, чем ей показалось издалека, а черные глаза буквально насильно ворошили ее рассудок.
— Pater, — предостерегающе призвал прародителя Дезсо. Они молчаливо переглядывались несколько секунд, а затем Ашерон медленно развернулся и прошел к застеленному мехами престолу.
— Да, да, — произнес вампир, кивая Редею и опускаясь на трон. — Так о чем это я. Те люди, которых вы зовете охотниками… Их поддерживает дэвианский круг избранных. Дюжина дэвов и див, считающих себя мерой, весом в этом прогнившем насквозь городе. Они – пиявки, что жаждут крови, но не нападают, а тянут ее тайком, из-за спины. Возможно, именно они стоят за этими убийствами. Этот символ – моя марка. Дэвы, убивая новообращенных, таким образом выражают мне презрение, презрение Герману, пытающемуся мне подражать, презрение всему вампирскому роду. Это форма игры – пощечина, если хочешь, Ка-ри-на. Только в таких нелепых играх они и могут продемонстрировать свою власть.
Собственное имя из уст Ашерона показалось ей чужим, до Тайт уже дошло, что создателю Дезсо по силам многое, в том числе и чтение мыслей смертных, поэтому она предпочла лишь искренне поблагодарить его.
— Твоя благодарность ничто по сравнению с ожившим наконец сыном, — туманно заявил прародитель. Карина видела, как недовольно блеснули глаза Редея в полумраке, однако он промолчал. — У границы Нижнего города вас уже ждут, будьте осторожны. И да, Дезсо. Benedícam te, fili mi.
— Gratias tibi ago, pater, — ответил князь и снова взял ее за руку, уводя во мрак туннелей Нижнего Города. Туда, где по заверениям вампира, вокруг которого замирал воздух, их уже кто-то ждал.
-------------
“Benedícam te, fili mi”. [благословляю тебя, сын мой. — лат.]
“Gratias tibi ago, pater”. [спасибо, отец. — лат.]
Глава 9. Люди, дэвы, вампиры
“Мы все — оборотни в мире, где обвинения и предвзятости меняют маски.”
— анонимное письмо в главное полицейское управление Нового Вавилона, 2145 г.
Мрачные своды туннеля высились над Кариной и Дезсо, отражая эхо шагов в темной, бугристой породе над их головами. Агент не узнавала очередной поворот лабиринта ходов Нижнего Города, хотя и могла поклясться, что в прошлый раз промышленные фонари гораздо лучше освещали сырые, ветвистые коридоры. Теперь же вокруг царил полумрак, делая их фигуры практически невидимыми. Тайт держала князя за руку, держала крепко, ведь уже почти перестала видеть в метре от собственного носа. Когда Редей остановился, она замерла и почти перестала дышать, улавливая изменившуюся в воздухе атмосферу. Дезсо прислушивался, глубоко вдыхал спертый, затхлый воздух, и по тому как резко распахнулись его алые горящие глаза, она поняла: нечто, о чем предупреждал их Ашерон, было совсем рядом.