— Где-то на восемь из десяти, — ответила она, добавив в голос нотки ненатурального озорства, которое старалась поддерживать. Весь этот вечер князь общался с ней в игривом тоне, и она не хотела нарушать эту хрупкую, теплую связь, образовавшуюся между ними. — Прости, я думала успею взять “Вектор” и меня не заметят. Ты ранен.
Редей, прислонившись к стене, хмыкнул с сомнением, наблюдая за тем, как Карина, с легкостью, но с некоторой спешкой, сбрасывала с себя его пальто, а затем и куртку Аньес. Его взгляд было сложно расшифровать, но мужчина будто любовался ею.
— Нет, я скорее решето, — не без иронии заявил Дезсо, замолчал, а затем продолжил спустя секундную паузу. — Для агента Тайт что-то может быть на десять из десяти?
Пытаясь выпутаться из тесного свитера, Карина нервно потянула ткань сильнее. Рассеченная стрелой рубашка князя не скрывала сочащихся кровью ран. Несмотря на то, что вампирский род считался “не до конца живым”, функционирование даже их “полумертвых” организмов не поддерживалось само собой. С минуты на минуту Дезсо мог потерять сознание, и этот факт тревожил Карину больше, чем убийства, напряженные отношения с Даррелом или ее работа.
— Твои поцелуи, — уверенно произнесла она, ловя его бронзовый взгляд сначала на своем лице, а затем ниже — на укрытой лишь бюстгальтером груди. Ее сердце забилось быстрее, этот мужчина соблазнял одним взглядом даже в моменте максимальной слабости. Таким она не видела его никогда; даже восемь лет назад. — Твои поцелуи на десять из десяти, князь.
— Карина… — пророкотал он, шумно выдыхая. Его алые глаза запылали в полумраке ярче, чем зеленая световая палочка. Редей запрокинул голову, встречаясь затылком со стеной шахтного туннеля, и скорбно вздохнул. Удивительно, но следы чужой крови на лице совершенно не пугали ее. — Невозможная женщина.
— Один-один, Дезсо.
Мужчина низко и чуть хрипло рассмеялся, его смех был полон такой боли и одновременно нежности, что это смягчило легкий страх неизбежного, окутавший ее на мгновение. Кто кусал ее последний раз? Он. Восемь лет назад. В воспоминаниях ей вновь предстал тот последний раз, когда его губы касались ее кожи, и ни с чем не сравнимое волнение, страх на грани совершенного ужаса. После того укуса она вонзила ему отравленный кинжал в грудь, надеясь, что Дезсо умрет, наконец оставив ее в покое. Чего тогда боялась Карина Фосетт? Того, что ради него могла изменить самой себе, того, что он владел ею, а не обладал? Почему теперь, когда он вновь был рядом, она вдруг стремилась ощутить его клыки в себе, желая помочь ему остаться в живых, даже несмотря на все темные тени, которые их связывали?
— Регенерация не начинается, — произнесла она, тревога змеей вползала в ее грудь. — Может ты наконец укусишь меня? А то строишь из себя героя с титановой выдержкой. Только прошу тебя, не говори ничего, Дезсо. Думаю, все и так уже стало ясно.
Тишина вокруг заполнилась ожиданием, Редей внимательно всматривался в ее лицо, от захватившей его лихорадки будто не осталось и следа, это было результатом мановения крови или чего-то иного. Он исполнил ее желание: не произнес ни слова, когда оторвался от каменной стены и притянул ее к себе за талию, плотно обвивая дрожащее от холода и тревоги женское тело. Терапия “Нексуса” не один месяц боролась со страхом Карины оставаться с вампирами один на один; она часами проводила допросы под наблюдением психологов службы, пытаясь сдержать крик каждый раз, как видела костный блеск клыков между человеческих губ. Вероятно, именно потому что она хотела покончить с вампирами раз и навсегда, она позволила себе увлечься Даррелом, позволила ему зайти дальше простых ухаживаний.
Дезсо пробормотал что-то успокаивающе на венгерском, наверняка он почувствовал волну прокатившийся по ее спине дрожи. Карина часто дышала, ее грудь окрасилась его кровью, вздымаясь касалась изрезанной рубашки, чудом еще остающейся на мускулистом теле вампира, а не рваными клочьями, валяющимися у их ног. Мужчина низко склонился, почти вдвое из-за высоты своего роста, кончики темных волос щекотали чувствительную кожу, когда его влажный язык стер пятна крови в бледной ложбинке открытого декольте. Поцелуй за поцелуем он двинулся от холма груди к выступающей косточки ключицы, языком прошелся по плечу, дразня, но не пронзая тонкую кожу.
— Дезсо… ты дрожишь, кусай, — пробормотала она еле слышно, вибрация прошлась по ее горлу, и Редей поймал ее губами, еще крепче прижимая Карину к себе.