— О, детка, эта дрожь не от жажды твоей крови, — прохрипел он и наконец слегка отклонил ее шею, чтобы наколоть кожу на кончики клыков в нужном месте: в ласке на грани боли. Тайт судорожно всхлипнула, когда его клыки пронзили плоть, погружаясь глубже. Это проникновение было почти сексуально: резко и так ярко, будто электрический разряд пронзил ее, и все страхи и переживания вдруг рассеялись, оставив лишь тепло волнами плещущееся от низа живота к солнечному сплетению и обратно.
Шум шагов и голосов снова раздались вдали, химический зеленый свет потускнел, когда в еле освещенном тоннеле, усыпанном трупами охотников, показались две фигуры: это была Аньес в сопровождении незнакомого Карине вампира. Тайт опустила “Вектор”, а венгерский князь так и не поднял головы, жадно сминая ее тело обеими руками.
— Pater! — в голосе Корвин послышалось предупреждение. Аньес верно распознала момент, когда агент перестала ощущать собственные конечности: слишком нетерпеливо вампир поглощал ее кровь, рыча от удовольствия. Ласки его рук становились откровеннее, пальцами Дезсо подцепил пояс ее штанов и проник под ткань, сжимая обнаженные ягодицы. Карина жестом показала вампирше не тревожить его и сама не поняла, как скоро ее сознание решит наконец закончить затянувшуюся ночь самостоятельно.
В кабинете лейтенанта Абрама Маракса сверкали метафизические молнии: то ли от начальнического взгляда, то ли от того, как светился в гневе наэлектризованный дэв напротив Карины. На заваленном бумагами столе стоял полупустой стакан из синтетического волокна с крепким свежесваренным кофе, к которому Тайт прикладывалась все чаще, просто, чтобы занять себя в напряженном ожидании продолжения не слишком приятного разговора. Маракс сел, с грохотом водрузив на стол сцепленные в замок руки, и перевел полный ярости взгляд с одного подчиненного на другую.
— Итого, за неполные две недели, что у нас происходит? — рявкнул он, откидываясь на спинку кресла. — Хант разворошил половину вампирских клубов столицы, пытался использовать гражданских в качестве приманки, предлагал задержанному Томасу Дэвису сотрудничество со следствием, демонстрируя ему снимки убитой сестры. Тайт! — он сделал паузу, прищурив глаза. — Залезла в особо охраняемую частную территорию лабораторий “Вечной жизни”, негласным учредителем которой является вампирский, черт его дери, гавнюк-триумвир, исчезла на сутки с лишним. Я ищу ее по всему городу по моргам и неотложкам после зачистки “Вечной жизни” от радикалов, а о том, что она в принципе жива мне по внутренним каналам сообщает вампирский князь, который по словам того же Ханта замешан в убийствах. По внутренним каналам! Вот это я понимаю отдел! Мне что с вами делать, бестолочи?
Карина предпочла отвести взгляд, но тут же наткнулась на пронзающее внимание Эла, он не мог устоять на месте, словно запертый в клетке экзотический зверь шагая из стороны в сторону, не переставая смотреть на женщину. Он демонстративно не сдерживал и толики рвущегося наружу дэвианского могущества, отчего его светлая оливковая кожа почти трескалась от концентрации внутреннего мистического сияния, насквозь просвечивая одежду. Сжимая губы, стараясь сохранить спокойствие, она невольно поправила блокиратор на запястье, это короткое действие заметно разозлило Даррела еще сильнее. Маракс гневно приказал Ханту прекратить отсвечивать и “прижать свою дэвианскую задницу к стулу”.
— Лейтенант, это действительно верное направление. Поверьте мне, — Карина подняла осторожный взгляд на Абрама. Эл, приземлившись на стул напротив, переключил пристальное внимание на ее шею, хотя прекрасно знал о десятках методов заживления недавних укусов. Дезсо использовал один из самых действенных – собственную кровь, когда Тайт поступил срочный вызов в “Нексус” сразу после того, как она очнулась на диване в его пентхаусе.
Маракс гневно усмехнулся, скептически приподняв бровь.
— Какое? Тайный дэвианский круг заговорщиков, решивших подорвать строй? Где доказательства, Тайт? Мне казалось, мы уже переросли с тобой в нашей работе слова “верить” и “пожалуйста”, — пробасил мужчина, снова локтями опираясь о столешницу заваленного документами рабочего стола.
Она рассказала обо всем, едва за ними закрылась кабинетная дверь. И о случившемся в “Вечной жизни”, и о передряге в Нижнем Городе, упустив лишь детали, которые могли спровоцировать Даррела открыть разбирательство против Редея по поводу убийства нескольких людей. И не из чувства сочувствия или справедливости он стал бы это делать: стычки охотников с вампирами часто мелькали в новостных сводках, а из желания хоть чем-то насолить князю. Упоминать Ашерона Карина также не стала, не стоило раскрывать личность вампира, от которого волосы вставали дыбом.