— Я не помню Аньес среди твоих потомков восемь лет назад, и на новообращенную она не слишком похожа, — на удивление ее самой голос даже почти не подвел, так и не вытащив ладоней из карманов, Карина протиснулась без приглашения в кабинет князя и развернулась, остановившись в центре комнаты. Каблуки звонко встречались с мрамором, такой же звон стоял в ее голове, когда Дезсо проводил ее взглядом и, ухмыльнувшись, запер кабинет, повернув обычный, допотопный ключ в стандартном замке.
— Верно, потому что не я обратил ее, я получил ее и нескольких потомков от другого вампира, он был достаточно специфичным создателем, — произнес Редей, неспешными шагами сокращая расстояние до Карины. Она не шевелилась, лишь следила за тем, как интимно и трепетно он приближался к ней. От одного его взгляда внутри разгорались какие-то полузабытые чувства. И становилось совершенно плевать на отстранение в работе, на каждый шаг, который ей пришлось сделать, чтобы достичь тех результатов, которые и Маракс, и главное — Эл решили выбросить на помойку. Они ожидали, что сумеют мотивировать ее своими сомнениями? Что же, они были не правы. Теперь она с радостью посмотрит на то, с какой легкостью им удастся обвинить во всем средневекового вампира, который с самого начала был на ее стороне.
— Аньес знает, что я сделала? — тихо произнесла Карина, наверняка, вампиры в зале могли услышать их разговор. Слух детей ночи отличался крайней чувствительностью, но льющийся алкоголь и бьющие биты мистического транса должны были отвлечь случайных слушателей. Дезсо почти улыбнулся, склоняя голову в вопросительном жесте.
— Нет. Здесь почти никто не знает. Я за эти годы почти полностью обновил ближайший круг. Многие освободились, стали жить своей жизнью. Ты пришла спросить об этом? — в бархатистом тоне его обволакивающего голоса не было той изрядно осточертевшей ей насмешки. Даже восемь лет назад Дезсо не относился к ней, как к существу низшего ранга. Вероятно, именно это заставило ее действительно полюбить его тогда, именно это отличало венгерского князя от прочих вампиров, которых Карина встречала в те годы. Он настаивал на обращении, он жаждал сделать ее такой, каким был сам. И он за это поплатился. Они поплатились за его эгоистичное желание. Восемью годами вдалеке друг от друга. Бронзовые глаза вампира блеснули в эротическом полумраке его кабинета.
— Не совсем об этом. Как твои раны? — ее голос опустился до шепота. Князь снова молча поднял разрезанную шрамом бровь, одним бронзовым взором говоря: “Ты серьезно?”, и Карина не стала прятать улыбки. Действительно, он выпил почти поллитра ее крови в подземелье Нижнего Города, и прошло уже достаточно времени, чтобы сверхъественно быстрая регенерация срастила нужные ткани и заживила все возможные раны, лишь потеря конечностей оставалась с вампирами на пару-тройку недель, поэтому-то и наказания в виде отрубания рук считались серьезными, но не смертельными.
— Ты был прав, Дезсо… — пробормотала она едва слышно и встретилась с глазами вампира своим дрожащим от его будоражащей энергетики взором. Князь нахмурился, она вытянула руки из карманов и потянулась к поясу плаща. — Помнишь, ты спросил, что я будешь делать, когда пойму, что на пути к истине осталась совсем одна. Я тогда сказала, что буду бороться, — тихо произнесла она, вытягивая кончик из пряжки. — Я ошибалась, Дезсо, я не хочу больше бороться, я хочу, чтобы ты боролся за меня, а я прикрывала твою спину. Я подорвала твое доверие те восемь лет назад, но я хочу это исправить, если ты хочешь того же.
Освободившись от пояса, Карина первая сделала шаг навстречу мужчине, который казалось замер и совсем перестал дышать. Темные, рассеченные шрамом брови вампира оставались все-такими же хмурыми, он будто не понимал, что именно вдруг привело ее к нему. Тайт приблизилась еще теснее, из-за разницы в росте ее губы могли лишь оставить пару следов на воротнике его черной рубашки, но женщину это не смущало. Она осторожно подняла руку и прошлась кончиками пальцев по слегка колючей, густой бороде, большим пальцем намеренно проходясь по губам мужчины.
— Ты говорил, что я могу пользоваться тобой, как пожелаю, — шепнула она, когда Дезсо склонился, пытаясь найти ее дыхание, бронзовая радужка его глаз окрасилась в алый. Князь наконец отмер и, сдержав растянувшуюся на лице ухмылку, подхватил ее игру.