28 ноября. Гул достиг своего пика. Он больше не был просто звуком. Он стал физическим давлением. Воздух сгущался, дышать было тяжело. Люди чувствовали вибрацию в костях, в зубах. Предметы начинали мелко дрожать. В небе над удаленными от городов районами, где собрались Обновленные, появились аномалии. Не Дыра. Нечто иное. Узоры из света, напоминавшие гигантские, вращающиеся печати или интерфейсы. Сложнейшие переплетения линий и символов, светящиеся на фоне дневного или ночного неба. Они не излучали – они существовали, нарушая все законы оптики. Одновременно, Пирамиды в Перу, Монголии и Австралии… активировались.
Их зеркальные поверхности перестали быть пассивными. Они заструились, заискрились внутренним светом. Не равномерно, а волнами, пульсируя в такт Гулу, заполонившему планету. Из их вершин вырвались снопы чистого, белого света, устремившиеся не в небо, а… внутрь Земли. Свет бил в точки под основаниями Пирамид, растворяясь в породе без взрывов или разрушений. Геологи в уцелевших бункерах (если такие еще были) зафиксировали бы аномальные сейсмические колебания – не землетрясения, а глубокий, ритмичный пульс планеты, вступивший в резонанс с Гулом. Земля отвечала на прикосновение Системы.
29 ноября. День Сингулярности.
Гул внезапно прекратился. Наступила абсолютная тишина. Глубокая, звенящая, давящая. Тишина, от которой закладывало уши. Она длилась несколько минут – вечность в контексте предшествующего ада. Люди по всему миру, затаившиеся в своих убежищах, инстинктивно подняли головы. Что-то должно было случиться. И оно случилось.
Над Пирамидами раскрылись Врата. Не дверные проемы. Пространство само разорвалось. Над каждой Пирамидой возникла вертикальная щель в реальности, мерцающая всеми цветами спектра и одновременно – абсолютно черная в своей глубине. Из этих щелей хлынул… не свет. Не материя. Информация. Визуально это выглядело как водопад из бесконечно сложных, мерцающих символов, геометрических фигур, фрактальных узоров, смешанных с потоками чистого света и энергии. Этот «водопад» окутывал Пирамиду, впитывался ее зеркальной поверхностью, заставляя ее светиться изнутри нестерпимо ярким, холодным сиянием. Земля под Пирамидами дрожала сильнее. Воздух трещал от статики.
И тогда начался Сбор. Обновленные, находившиеся в радиусе десятков, а может, и сотен километров от каждой Пирамиды, одновременно подняли головы. Их пустые глаза отражали мерцание Врат. Их улыбки стали чуть шире, почти блаженными. И они пошли. Не спеша. Не толпой. Каждый – своим путем, но с неумолимой целеустремленностью. Они шли через леса, поля, реки, города-призраки. Их не останавливали ни реки (они шли по воде, как по тверди, их тела окутывало синее свечение), ни стены (они проходили сквозь них, оставляя после себя мерцающий след, как сквозь туман), ни оставшиеся «старые», смотревшие на это шествие с немым ужасом. Они шли к своим Пирамидам. К Вратам.
Процессия была гипнотически жуткой. Тысячи, десятки тысяч людей (и, как заметили немногие наблюдатели, также животных – оленей, волков, медведей, птиц, летящих стаями), двигавшихся с одинаковой скоростью, с одинаковыми пустыми лицами и улыбками, озаренными внутренним светом. Они стекались к трем точкам на планете, как железные опилки к магниту. По мере приближения к Пирамидам их тела начинали светиться ярче, становясь почти прозрачными, теряя материальность. У подножия Зеркальных Гор они не останавливались. Они поднимались по невидимым ступеням воздуха или просто парили вверх, к бурлящим Вратам. Каждый, достигнув потока информации и света, растворялся в нем. Не с криком, а с ощущением… слияния. Как капля воды, возвращающаяся в океан. Их индивидуальность, их остаточные воспоминания, их физическая форма – все поглощалось этим потоком и втягивалось обратно в щель Врат. Они не умирали. Они интегрировались. Становились частью большего целого – Системы.