- Э... - Отоко честно пытался удержать нить ее мысли в руках, и даже таким образом соприкасаться с Инори было для него волнующе непривычным. - То есть, ты хочешь сказать, что всякая страна - в какой-то мере семья?
- Да, - Инори улыбнулась, и по спине у юноши поскакали радостные мурашки. - И всякий гражданин - как будто бы ребенок. Ему может не нравиться страна, но он все равно является ее частью.
- Хм... А если власть в стране его угнетает?
- Да, так случается. Как в Германии, например. Но семья ведь пытается себя залечить. И родня может изгнать нерадивого члена семьи. Ведь были среди немцев антифашисты.
- Ну... Да, вообще-то.
- Просто иногда власти убеждают, что именно то, что они делают - для блага страны-семьи. А на самом деле делают так, как сегодня в лекции рассказали.
- Да, наверное.
Как бы ни был смущен, как бы ни млел испуганно в присутствии любимой девушки Учики, он все же не переставал ощущать себя в мире. И это ощущение позволило уловить кое-что. То самое неосязаемое кое-что, озадачивавшее в Инори. Неуловимое, сиюминутное ощущение. Как дуновение умирающего ветерка. Но вот оно. Снова.
Взгляд, мягкие черты лица, звонкий голос - все это оставалось в Инори прежним, солнечным. Но почему-то казалось, что в этот ее облик, это почти ангельское созвучие, воплотившееся в юной девушке, вкрадывается напряженная фальшивая нота. Ее невозможно расслышать на общем фоне, но вся мелодия вдруг вызывает дискомфорт. Так и случилось в очередной раз. Кимико вдруг показалась какой-то... больной. Или утомленной. Всего на долю секунды. Вряд ли кто-то мог бы заметить. Но чувства Учики, постоянно обостренные, напряженные рядом с ней, поймали странную помеху в ауре.
- В общем, трудная это тема, - Инори, снова привычно солнечная, улыбнулась чуть смущенно. - Просто я задумалась. Ведь мы с тобой лишились родной страны, Чики-кун. И семей.
И в этих словах была правда. Никто и не подумал интересоваться мнением Наследников касательно хватания их в ночи и утаскивания в Меркури. Учики сказали, что сам он для отца с матерью погиб. А Инори? Он мало что знал о ее семье. Да и сама девушка никогда не касалась этой темы раньше. Казалось, тот факт, что их вырвали из жизни и привезли в совершенно чужую страну, Кимико совершенно не беспокоил.
Стоп.
Вот оно!
Во взволнованной, мучительно путавшейся в мыслях голове Отоко разрубающим гордиев узел мечом сверкнуло понимание.
Инори вела себя на удивление спокойно во время случившегося в Токио.
Инори невероятно быстро примирилась с мыслью о том, что им не суждено больше увидеть родню.
Инори вообще ни разу на его памяти не бывала в плохом настроении.
Инори всегда была подсвечена внутренним солнышком. Но даже в самый погожий день настоящее солнце может закрыть набежавшая тучка. А настрой Кимико не омрачался ни разу. Ни единого слова о тоске по дому или нелегкости жизни здесь она не сказала. Наоборот, не дожидаясь, сама ободряла его первое время. Как и в школе - словно никогда у Инори не было ни единой проблемы.
Это же неестественно! И не может быть правдой.
Учики хотел сказать что-то. Он не вспомнил впоследствии, что именно. Потому что, стоило губам шевельнуться в намеке на первое слово, как на стол, за которым они с Кимико сидели, с размаху опустилась девичья ладошка. Хлопок получился такой силы, что вся посуда жалобно звякнула. А в следующий миг над несчастным Отоко нависла тоненькая тень, высвечивающаяся, не иначе, в пламени яростных синих глаз. Знатная пинательница мальчиков Эрика Андерсен прошипела юноше в лицо:
- Какого черта?!
Захотелось стать маленьким-маленьким, забиться под стол и спрятаться за ножкой. Несмотря на не самые крупные габариты, утренняя знакомая, казалось, вознамерилась задавить Учики десятитонной гирей гнева. Побелевшая ладонь упиралась в пластиковую плоскость стола, миловидное личико с устрашающим макияжем злости едва не било в переносицу острым подбородком.
- Э... - только и вымолвил Отоко, готовый опрокинуться на пол вместе со стулом.
- Какого черта ты не настучал?! - несмотря на то, что голос у Эрики был достаточно тонкий, рычание им изображать получалось отлично.
- Э?.. - столь странный поворот в наметившемся разговоре второй раз за десять секунд заставил Учики ошалеть. - В смысле?
- Я спрашиваю, какого черта ты не сказал, что я сделала утром? - стрельнув глазами в сторону соседних столов, девушка заговорила тише, но оттого не менее грозно.
- То есть... - шевеля завязавшимся в узел языком, попытался выразить недоумение молодой человек. - Н-не понял...
- Ты зачем не сказал, что я тебя ударила, кретин? - очаги синего пламени всеми силами старались подпалить растерянную физиономию. - Меня бы уже здесь не было!
- Э... э... Я просто... - сейчас отчаянно мямлившему Отоко хотелось подогнать себя пинком. Ну совсем уж некрасиво все получалось. А Эрика словно примерялась откусить несчастную лохматую голову.
И тут на бедолагу вновь снизошло спасение.
- Эрика-сан!
Под грохот резко отодвинутого стула синеглазая фурия ощутила, как ей на плечо опускается рука. Резко повернув голову, она увидела, что спутница окоченевшей жертвы уже стоит. Угрожающий взгляд парой кинжалов понесся к Инори.
И вдребезги разбился.
- Надеюсь, ты не обидишься, если я буду тебя так звать, Эрика-сан? - казалось, в зале столовой стало светлее, когда Кимико улыбнулась.
- Э... - эффект солнышка Инори оказался нагляден, как никогда. Эрику словно перекосило от удивления. Переключиться на ответный дружеский или хотя бы нейтральный тон она по понятным причинам не смогла и не успела. А направить агрессию на новую цель как-то совсем не получилось. Вот и издала девушка неопределенный звук в лучших традициях Отоко. - Э... А ты еще кто?!
- Меня зовут Инори Кимико, - не замечая выпученных глаз собеседницы, Инори склонила голову набок. В глазах ее плясали веселые искорки. - Я новенькая из твоей группы. Видела тебя перед лекцией Ахремова-сенсей.
- А... Ага... Угу... - Эрика явно пыталась перевести локомотив своих мыслей на нужную ветку. - Э, привет.
- Привет, - Кимико улыбнулась еще шире. - Эрика-сан, а зачем ты кричишь на Чики-куна?
- Чики-куна?
Было видно, что валькирия юбочке все еще чувствует себя неловко. Она бросила свирепый взгляд обратно на окаменевшего Отоко и вновь обернулась к Инори.
- Вот как его зовут, значит... Этот твой Чики-кун порвал мне юбку утром! Извращенец!
- Что-о-о? - настала очередь Кимико столбенеть. - Как это порвал? И почему извращенец?
- А не знаю! - яростно фыркнула Эрика. - Вывалился из автобуса и едва не стащил с меня все, что ниже пояса! А юбку так и вовсе порвал так, что я еле дошла до академии! Но хуже всего - он даже не настучал!
- Я оступился! - неимоверным усилием воли Учики сумел выдавить из себя осмысленную, более того, протестующую фразу. Но его явно уже не слушали.
- Не понимаю, - мягко сказала Инори. - Эрика-сан возмущена тем, что Чики-кун порвал юбку? Или тем, что он об этом не сказал?
- Да нет же! - напористо, но уже как-то беззлобно ответила европейка, тряхнув волосами, как тогда, на остановке, упавшими длинным хвостиком на плечо. - Он не сказал, что я засадила ему с ноги в грудь!
- Э... - похоже, сегодня был международный день этого славного междометия. Теперь и Кимико им воспользовалась. - Эрика сан, ты ударила Чики-куна в грудь? Но... Ногой?
- Ну да! Моим коронным пинком в грудь! - великая воительница Андерсен горделиво подбоченилась. - И за это меня полагалось не допускать к занятиям как минимум неделю! А этот... извращенец никому даже не сказал!
- Чики-кун не извращенец! - зазвенела решительными колокольчиками голоса Инори. - Он просто добрый.