- Слушай, ты прямо как ежик, - хмыкнул молодой человек, вновь надевая очки. - Чего я, не могу поприставать к красивой девушке?
- Не можешь, - держа себя в руках, Дзюнко тем не менее почувствовала, как кровь коварно приливает к щекам, грозя вызвать румянец. - Потому что я могу и пнуть куда-нибудь. Не маленькая.
- Да я сам не младенец, - понимающе покачал он головой. - Но тем не менее... Слушай, пойдем-ка погуляем!
- Чего? - предложение было неожиданным. Китами так запросто предлагали прогуляться только старые извращенцы у нее на родине, в Японии. Но этот Джонни явно не имел подобных намерений. Или имел?
Девушка внимательнее вгляделась в юношу. Нет, ничего подозрительного. Тогда что? В Европе так запросто ухаживают? Тьфу ты, глупости!
- У тебя на физиономии написан голод по внешнему миру, - Джонни пожал плечами. - Бледными такими чернилами. Развеяться тебе надо. А я заодно того... извинюсь.
- За что?
- Ну, мало ли... Перед женщиной лучше почаще извиняться.
- Сексист, - фыркнула Китами. - Но учти: спать я с тобой не лягу.
- Да у меня и кровать одноместная, - усмехнулся юноша. Он понял ее подозрение. - Не волнуйся, я не того.
- Ну, смотри...
Вот теперь Дзюнко помедлила. На нее вдруг напала нерешительность. Почему-то. Нечто глубоко внутри вдруг зашевелилось, мягкими когтистыми лапами затопав по сердцу. Мысль о том, чтобы просто пойти прогуляться с новым знакомым была приятна. Даже несмотря на то, что все еще сердилась, Китами уже успела осознать, что, по какой-то причине, совсем не против. Но в то же время колючий комок в горле эту самую приятность как будто бы зажевывал. Девушка отвела взгляд от Джонни.
- Да я смотрю, смотрю, - он, заметив перемену в настроении Дзюнко, сделал самое правильное, что только мог сделать: настоял на своем. - Не переживай. В случае чего - пнешь, как обещала, и все.
Китами, не понимая сама себя, ощутила почти благодарность.
- Ладно, - заставив острый комок исчезнуть где-то в животе, она решительно тряхнула головой. - Только при одном условии.
- Это каком? - с готовностью отозвался Джонни.
- Швабру ты с собой не потащишь.
Мегуми, надув щеки, с шумом выдохнула и тоскливо посмотрела на круглую рожицу смайлика, нарисованного стилусом в окне для письма. Она никогда не была большой любительницей сидения за столом и написания чего-нибудь умного. Однако наказ преподавателя был строг: сочинить доклад по ближнему контакту. В бою с трикстером. И вот уже второй день бывший лейтенант, а ныне рядовой курсант Канзаки сидела в специальной библиотеке над особым терминалом, наглухо отрезанным от внешней информационной сети. Комбинировала отрывки из учебника и отрывочных записей людей с неизвестными ей именами. Пытаясь вставить в промежутки между гладко и не очень гладко сочиненными текстами какие-то свои дополнения. Однако в голову не шло абсолютно ничего. Тот бой с Фрэнки в ночном клубе как-то почти не запомнился. Получался страшный сумбур, и ничего грамотного в своих действиях Мегуми разглядеть не могла, как ни старалась.
Ее товарищей по группе, Дюбуа и Фукса, старший вчера притащил за шкирку. Оба явно находились не в самой лучшей форме и, получив по выговору, были отправлены восвояси с наказом с завтрашнего отправиться в спортзал на тренировки. Саму Канзаки преподаватель обязал как можно скорее закончить и отпустил в библиотеку.
Вот и сидела девушка на жестковатом стуле, пытаясь сообразить нечто дельное. Но ничего не получалось. Как будто кто-то поставил заслон, на который сознание натыкалось при попытке породить дельную мысль, достойную облечения в слова.
Она не помнила, сколько времени провела у терминала, но, когда в отчаянии посмотрела на висевшие над входом часы, было уже серьезно за полдень. Живот все сильнее давал о себе знать покусыванием голода.
- Хм... - тихо шепнула Канзаки себе под нос. - А не пойти ли мне домой? Освежиться. Да и на сытый желудок мысли идут лучше... Все равно никто не уточнял, где и что я должна сочинять.
Сохранив куцее тельце будущего доклада, она прилежно вышла из системы и отключила терминал. Найди библиотекарь хоть что-то в беспорядке - непременно нажалуется. Приложив к идентификатору на выходе свою карточку, девушка с немалым облегчением покинула мертвенно-тихий зал.
Библиотека располагалась рядом с площадью Креста, а потому на улице Мегуми сразу погрузилась в бурный людской поток. Центр столицы столиц - это вам не хухры-мухры. Умело лавируя по тротуару вдоль проезжей части, Канзаки поспешила к станции наземного метро. Сверху шумную мешанину паломников, деловых людей, праздношатающихся зевак, священников, фанатиков, циников и прочих представителей рода людского освещало и чуть согревало солнце, решившее окончательно сдать позиции облакам. Облака же, в свою очередь, наливались подозрительной теменью, собираясь объявить о переходе на темную сторону погоды и превращении в тучи. Поэтому освещение казалось каким-то темно-золотистым.
Перешагнув через полоску света, вырвавшегося из-за облака, на асфальте, Мегуми добралась-таки до ступенек станции. Быстро сунув карточку в терминал, она получила билет. Все-таки полезно иметь льготный проезд на общественном транспорте. Крохотный опрятный перрончик уже был полон. Слышался шум приближающегося поезда. Вот стреловидное серебристое тело понеслось мимо, постепенно обретая очертания вагонов, в широких окнах которых виднелись плотно утрамбованные пассажиры. Вот двери распахнулись, и две мощных волны - выходящие и заходящие - ласково схлестнулись, заново наполняя улицы и поезд.
Ловкая и быстрая Канзаки одной из первых заскочила внутрь. Следом принялись набиваться менее расторопные братья по транспорту. В вагон все набились весьма и весьма компактно. Миролюбиво чмокнули закрывшиеся двери. Смирно стоя в уголке, Мегуми ощутила, как дрогнул, трогаясь с места, поезд.
Воздушное метро в сравнении со своим подземным аналогом казалось невероятно светлым и чистым. Особенно здешнее. В Меркури как будто вылизывали каждый вагон изнутри - так они блестели. По крайней мере, на линиях, проходящих через центр. В окошко светило сдающее позиции солнце, чуть посверкивая на широкой серебристой полосе, что тянулась над колесами во весь борт.
Какая-то бледная молодая девчонка поспешно вскочила с сиденья рядом с Канзаки, уступая место дряхлой старушке. Та облегченно присела, улыбаясь с легким смущением. Робко улыбнувшись, девочка принялась протискиваться сквозь весьма плотно сомкнутые ряды пассажиров. Мегуми на миг даже умилилась. Ей показалось, что незнакомое дитя нашло нечто непривычное для себя в простейшем жесте почтения к старшим. Для молодежи подобное уже в новинку? Однако...
Минут двадцать Канзаки стояла, наблюдая, как бурлит в вагоне людская масса. Разноцветные бока и спины, украшенные гримасничающими физиономиями сменяли друг друга с регулярностью упаковок консервов на конвейере. Сегодня почему-то у нее в голове рождались странные ассоциации.
Но вот, наконец, поезд остановился на нужной станции. Ловко протиснувшись к выходу, Мегуми ступила на перрон, точную копию того, с которого зашла в вагон. Выход мигал вращаемыми стеклянными дверьми как раз напротив. По ступенькам к нему уже спешили спуститься торопливые обладатели разноцветным боков и спин. Канзаки без малейшего промедления вклинилась в этот бытовой исход.
Вдруг ее что-то дернуло за рукав. Девушка обернулась.
- Канзаки-сан! - радостно воскликнула Наследница из Токио. Как ее там, Инари?..- Здравствуйте!
- Ой... - от неожиданности Мегуми даже остановилась, ощутив плечом едва заметный толчок шедшего рядом. - Здравствуй...
Инори! Точно, ее звали Инори.
- Здравствуй, Инори-тян, - она приветливо кивнула. - А что ты тут делаешь?
- Я не одна! - Кимико, с радостно сверкающими глазами, извлекла из толпы своего спутника - мальчишку-Наследника. - Чики-кун со мной.
Юноша мгновенно начал заливаться краской смущения. Он стоял рядом с Инори и всем своим видом напоминал деревянный чурбан, поставленный на попа. Канзаки еще во время перелета из Токио успела заметить, как этот Учики Отоко мнется в присутствии женщин, а особенно - своей "половинки". Бывают, бывают такие.