- И ты здравствуй, - улыбнулась Мегуми.
- Здравствуйте, - слегка напряженно ответил молодой человек.
- Как это вы тут оказались? - Канзаки, щадя беднягу, вновь обратилась к Инори.
- Мы идем на рок-оперу! - звонко отозвалась та. - Мы с Чики-куном и одна наша новая знакомая из академии.
- Вот как... Похоже, вы как следует обживаетесь на новом месте.
- Это правда, - девочка вовсю фонтанировала жизнерадостностью. Эту ее особенность Канзаки приметила тогда же, когда понаблюдала за стеснительностью Учики. - Мы живем в хорошем общежитии, нам платят стипендию, и не нужно думать, куда поступить - академия потом предоставит нам ВУЗ. Здорово, правда, Чики-кун?
- Э... Да, здорово, - по-прежнему строя из себя ходячую деревяшку, пробубнил парнишка.
- Ладно, чего стоим? - вовремя увернувшись от очередного торопливого прохожего, Канзаки увлекла молодых людей за собой к выходу. - Пойдем. Я рада, что у вас все хорошо.
Она первой прошла сквозь вращающиеся двери. Улица приветливо обволокла все тем же золотистым светом. Вышедшая следом Инори ласково прищурилась, когда на ее лицо скакнул солнечный зайчик. Смурной Учики вышел последним. Вся троица зашагала по тротуару, обходя серые стены станции.
- Да, нам тоже приятно. Хотя, конечно, сперва было нелегко, правда, Чики-кун? - Инори весело тряхнула головой.
- Было...
- А как вы, Канзаки-сан? Мы же не виделись с тех пор, как прилетели!
- Я? - Мегуми пожала плечами, оглядываясь на своих спутников. - Да я, в целом, неплохо. Служу теперь здесь, в городе. Живу недалеко отсюда. А вы в театральный центр идете?
- Ага, - кивнула Инори. - Там же неподалеку есть кафе? Мы еще не обедали. Эрика-сан придет только через два часа, а наш сеанс и того позже. Вот мы и решили прогуляться.
Канзаки, не подав вида, слегка растерялась. Одна часть ее хотела внутренне усмехнуться своеобразной пародии на свидание, разворачивавшейся меж юношей и девушкой, несомненно, по коварному плану последней. А вот вторая половина свернулась в трубочку и голодно запричитала при слове "обедали". Не понимая, к чему следует прислушаться в первую очередь, девушка промолчала.
Они достигли перекрестка. Здесь, перед гудящей автомобилями дорогой, троице предстояло разойтись. Дом Канзаки расположился слева за пешеходным переходом, прямо напротив по-осеннему грустного парка. Театральный центр же стоял дальше, за парком.
- Ну, вам туда, - указала Мегуми. - А мне вон туда.
- До свиданья, Канзаки-сан! - прозвенела колокольчиком голоса Инори. - Мы были рады с вами встретиться.
- До свиданья... - пролепетал Отоко.
- Пока! - ступая на зебру пешеходного перехода, она помахала им на прощанье рукой. - Удачи!
Уже оказавшись на другой стороне улицы, Канзаки кинула последний взгляд на уходивших парня и девушку. Солнце, начинавшее понемногу клониться вниз, пока незаметно, на волосок, золотило их идущие прочь силуэты. Инори что-то говорила, повернув голову к Учики и премило улыбаясь. А он, весь какой-то съежившийся, изредка отвечал.
"Славные они", - подумала про себя Канзаки, заворачивая к родному дому.
А там, у подъезда, разворачивалось нечто, отдаленно напоминавшее сцену средневекового восхождения на плаху. Только вместо плахи были ступеньки у входа в дом. Вместо палача - молодая девушка с платиновыми волосами, в раскованном радужном платье, вцепившаяся в руку казнимого. Роль же самого казнимого исполнял Сэм Ватанабэ. По крайней мере, увидев его физиономию сейчас, любой критик вскричал бы следом за режиссером Станиславским "Верю!" Несчастье, написанное на лбу крупными буквами, казалось столь явным, столь огромным, что даже Канзаки на миг захотелось пожалеть Сэма. В следующий миг, конечно, расхотелось, но эффект был еще тот.
Незнакомка, еле слышно воркуя, прижималась к Ватанабэ всем телом. Ее тонкие высокие каблучки кокетливо цокали об асфальт. Отвернувшийся Сэм сейчас на выглядел на удивление похожим на... На Учики Отоко. Он словно одеревенел, неся на руке накрепко прилипшую девицу. Медленно, с неохотой, подходила контрастная парочка к дверям. Доставая из кармана карту-ключ, Ватанабэ, незаметно для спутницы, поморщился.
Канзаки во всех подробностях успела разглядеть его кривляния. Замедлив шаг, она шла от угла и наблюдала. Сэм наверняка заметил соседку, но вида не подал. Он открыл двери и, под цокот каблуков незнакомки, зашел внутрь. Яркое платье мелькнуло на фоне черного костюма, и оба пропали из виду.
Мегуми озадаченно хмыкнула. Поймать Ватанабэ с женщиной... Даже странно, что впервые. Еще страннее - что Сэм выглядел напряженным. Как-то не вписывалось в образ. Он умел создать впечатление юбкодрала. Все эти шуточки, замечания, неизменный сарказм и... А, черт, и неустанное внимание к ее груди! В общем, Ватанабэ казался таким человеком, который не будет строить рожи, подобные тем, что он только что строил у нее на глазах.
Может, тут не половые дела, а что-то иное? Тогда почему она так жалась к нему, будто хотела, чтоб ее взяли на ручки и уложили в постельку? Вряд ли поспать, правда...
Хм, а вдруг это что-то профессиональное? Тогда зачем вести ее к себе домой?
А вдруг она его родственница? Нет, родственники так не жмутся.
Вообще, зачем это они пришли к Ватанабэ домой?
Гипотезу о родственных связях лучше сразу отбросить. Выходит что? А выходит разве что вот такое: либо по какой-то надобности, либо из причуды, Ватанабэ с недовольным и оцепенелым видом собирается...
Так, стоп! Канзаки Мегуми, с чего ты опять забила себе голову этим Ватанабэ?
Вынимая ключ-карту, девушка внутренне фыркнула. Какое ей, собственно говоря, дело до личных амурных похождения этого толстяка?! Лишь бы не мешались криками и стонами на весь этаж...
Карточка неловко скользнула мимо нужного отверстия. Тьфу ты! Мегуми озлобленно повела ключом еще раз.
Да что за ерунда?! Не сплетница же она какая-нибудь, в конце концов, забивать голову такими пустяками. И вообще, надо думать, что написать по заданию!
Открыв, наконец, дверь подъезда, девушка зашла внутрь. Голод и служебный долг сурово затолкали мысли о Сэме на периферию сознания. Мысли и сами не особенно сопротивлялись. Уж больно неловко от них становилось.
Все, хватит. Наплевать на всяких Ватанабэ!
Пойти поесть и напридумывать нужного!
Ну, может, сначала чуть повременить, после еды. Посидеть с кошкой... Чуть-чуть...
Ночной клуб "Палатин" сейчас затих. Еще недавно роскошные залы заполняли десятки и сотни человеческих тел. Эти тела двигались, говорили, встречались друг с другом, поглощали еду и алкоголь. Зачастую два или более тел покидали клуб вместе, намереваясь совокупиться в приятной обстановке. Иные совокуплялись прямо здесь, в туалетах. Особенные, таящиеся по углам, туловища продавали наркотики.
Ароматы разврата, опьянения и безделья смешивались в неосязаемый кальянный дым, поднимавшийся к потоку и проникавший во все самые мельчайшие поры здания. Любой вдохнувший сей воздух порока и праздности не мог не попробовать сладкого плода. А потому посетители клуб очень любили. Просто быть здесь уже доставляло удовольствие. Обстановка, построенная умелыми оформителями, наполненная качественными увеселениями и озвученная хорошей музыкой, располагала.
Однако в особые помещения дымок адюльтера и пьянства не попадал. Здесь пахло чистотой и прохладой приморского вечера. Шум, в рабочие часы доносившийся с нижних этажей, заглушали толстые стены. Только широкие окна впускали солнце или луну, единственных достойных гостей уединенной обители хозяина. Сейчас все окна были старательно занавешены. Невозможно было понять, ночь ли на дворе или же вовсю разгулялся день.