- Куда вы идете? - чувствуя, как жжет тяжеловатым дыханием легкие холодный воздух, спросила Мегуми.
- В лесок, погуляти, - непонятно ответил Ватанабэ. - Какое вам дело?
- Ватанабэ, слушайте... - заговорила она, понимая, что начинает путаться в связывающих язык нитях неловкости. Догнать - догнала, а говорить-то что? - Как-то... неловко поговорили. Я не хотела смеяться, просто... Просто так неожиданно...
- А, - прервал он. - Понятно. Вы пытаетесь почувствовать себя лучше, избавившись от неловкости. Не переживайте.
Вынув руки из карманов, Сэм отвернулся от Канзаки и шагнул в сторону выхода.
- Я же сказал: мне плевать.
В этот момент Мегуми поняла, что снова начинает сердиться. На него. За...
- Да хватит врать!
Неожиданно для самой себя она подскочила к толстяку, хватая за ворот пиджака и разворачивая обратно к себе. Вид у Канзаки, наверное, был не на шутку разъяренный, потому что брови Ватанабэ дрогнули, приподнимаясь, когда он глянул ей в лицо. Сама же девушка, ощущая, как немеют грозно сведенные брови, заговорила с горячностью:
- Я все не понимала, что же не складывается. А вы ведь врете.
- Это почему? - напоминая всем видом огромного черного кота, взятого за шкирку, спросил Сэм.
- Да потому что! - зло сказала девушка. - Чего вы комедию ломаете? Плевать ему! Не выходит! Не вырисовывается! Не вытанцовывается! Если бы вам было плевать, вам не было бы больно! А вам больно. Сейчас. Я вижу. Если бы было плевать, вы бы не рассказали мне эту историю! Да если бы вам было плевать, не случилось бы всего того, что случилось в Токио!
- А что случилось в Токио? - кося взглядом на ее кулак, наматывающий на себя ткань пиджака, хмыкнул Сэм. - Я там фактически подставил Ривареса. Сами ревели.
- У вас на плече, - упрямо сказала Канзаки. - И детей тех вы спасли. Ту девочку, Китами. И меня. Поступки ваши - это никакой не симулякр!
- А что вы знаете о мотивации? - свинцовой холодности голосом спросил Ватанабэ, легонько положив ладонь ей на локоть. Канзаки невольно ослабила хватку на его вороте. - Особенно о моей?
Дождавшись, пока девушка окончательно отпустила его, Сэм осторожно поправил примявшийся ворот. И тут на них вероломно упал дождь.
Вода хлынула в одно мгновение, без предварительного накрапывания, без моросящей прелюдии. Просто-напросто свалилась с потемневших мрачных небес стена тяжелых холодных капель. И сразу застучало угрюмо по дорожкам, по скамьям, по железной ограде. По плечам и головам стоявших рядом мужчины и женщины.
Капли раздраженно врезались в широкую фигуру Ватанабэ, не обратившего на начавшийся ливень ни малейшего внимания. Чувствуя, как противно тяжелеют волосы, Канзаки увидела, что он явно хочет что-то сказать. Но вместо этого Сэм повернулся и снова пошел к выходу.
Сегодня с бывшим лейтенантом Канзаки происходило нечто совершенно странное. Не понимая, зачем, она в который раз шагнула следом за человеком, которого... А черт знает, какого человека! Но словно невидимый чертик лукаво подталкивал в спину. И крохотная иголочка тыкала в грудь. Странная такая иголочка. Почти ласковая.
Непонятный этот Ватанабэ до жути. Но почему-то ей хотелось разобраться. Понять. За каким-то чертом.
Упорно бомбардирующий сверху дождь уже вгрызался в ее куртку, холодя тело. Еще немного, и все отсыреет до безобразия. Сиротливо подняв мокрый воротник и передернув озябшими плечами, девушка последовала за толстяком, как будто бы не замечавшем приятного, но сулящего насморк, шелеста падающей воды.
За воротами горел ночными огнями театральный центр. Большой плотный куб, сверкавший стеклянными стенами вестибюля, сейчас уже пустеющего. Над входными дверями переливалась мокрым неоном афиша: "Номер Ноль". Модная рок-опера из Америки. Части Америки. Судя по множеству машин на близлежащей парковке, народу на вечернее выступление набралось немало. Да ведь и детишки, Инори с Отоко, туда пришли! Но зачем сюда пришел Ватанабэ?
На нижней дуге огромного нуля, венчавшего афишу, сидела мастерски сфотографированная героиня оперы. Изящная женщина в обтягивающем костюме а-ля киберпанк. Лицо ее, подсвеченное огнями ночного города, вдруг показалось Мегуми знакомым. Где-то она видела эту то ли актрису, то ли...
Сухой треск автоматной очереди заставил ее вздрогнуть. Мгновенно забыв о смутно знакомой артистке, Канзаки глянула в сторону Сэма. Тот, подобравшись и застыв, как готовящийся к прыжку оцелот, смотрел в прозрачные стены вестибюля. Там суетились фигуры в черном, мокрые, быстрые, только что ворвавшиеся с соседней улицы. Как закопченные адом черти. Черти с оружием.
А под ногами у чертей лежало тело. Обычная светлая тряпочка.
Беззвучно, безмолвно, но стремительно сорвался с места Ватанабэ. Шлепнув по растущей на тротуаре луже, он метнулся через проезжую часть к зданию центра. Сырые полы пиджака взметнулись подобно подрезанным крыльям. И, не успевая до конца осознать то страшное, что уже начиналось, Канзаки побежала следом.
А с неба все падал угрюмый ноябрьский дождь.
ЧАСТЬ II
Глава 1: Разношерстная компания
Никогда в своей не слишком долгой жизни Китами не думала, что может задохнуться, бегая за парнем.
Нет, разумеется, когда-то она допускала мысль о том, что появится некий, предельно абстрактный, красивый и во всех отношениях приятный молодой человек, с которым непременно возникнут романтические связи. И настанет время разнокалиберных безумств. Подобные мысли лелеют все девочки. Не была исключением и Дзюнко. Лет этак десять назад, в детстве.
Однако за во всех отношениях странным и не понять, приятным ли, молодым человеком девушка на всех парах неслась именно сейчас, неподалеку от восемнадцати. И вовсе не от вскруженной галантным кавалером головы такое случилось, а банально потому, что Джонни короткими перебежками вел ее в запретные края.
Держась позади, Дзюнко ждала, пока затянутая в черное спина замрет, и быстроного бежала к спутнику. Они пересекали уже третий яркий чисто вымытый коридор театрального центра. Молодой человек ясно дал понять, что, стоит кому-то увидеть двух непрошенных гостей, как и его, и ее не просто выпроводят, но сдадут на руки дежурившего в вестибюле полицейскому. Ибо ключ-карта, которой ее спутник открыл служебный вход, была пиратской отмычкой.
Весь день она провела с этим странным уборщиком академии. Не дав ей даже съездить в общежитие и мотивировав это тем, что "все равно не надо баулы затаскивать", юноша повел Дзюнко смотреть город. Сам он, как выяснилось, знал Меркури как свои пять пальцев. Сперва он прокатил Китами на наземном метро, со сноровкой опытного экскурсовода комментируя виды за окном. Потом высадил где-то ближе к центру и протащил по аре парков и площадей. Погода выдалась солнечная, хоть облака и норовили навалиться толстыми боками на сияющий золотой диск в небе. Улицы европейской столицы были, конечно, чуть грязнее и шире привычных токийских, но первое впечатление все равно осталось приятным. Правда, слегка раздражали толпы. Чуравшаяся крупных сборищ Дзюнко никогда не любила оказываться среди огромного количества двуногих. Особенно гайдзинов. Однако невозмутимый Джонни, уловивший неприязнь спутницы, быстро увел ее с оживленных улочек. Они нашли приют в тихом кафе, где уборщик, решительно подавивший сопротивление, угостил ее кофе. Был он столь непреклонен, что Китами, слегка растерянная в чужом месте, не сумела отказаться.
Конечно, в бытность школьной ведьмой, ей доводилось угощаться за чужой счет. В том числе, за счет взрослых мужчин, практикующих свидания за деньги. Тогда Дзюнко нисколько не нервничала и плевала на тот факт, что некоторые считали такой способ заработка еще одной разновидностью проституции. Ханжеством она никогда не страдала, а понятие девичьей стеснительности выкинула на помойку так давно, что уже не помнила, когда. Нужны были деньги - и она их добывала. Да и чем свидание с офисным менеджером страшнее сломанной по заказу ноги спортсменки? Сломанной "колдовством".