— Два человека с севера все еще в больнице. У них травмы позвоночника. Остальных выписали из больницы Эдденбрука, но мы знаем, что по меньшей мере одного перевезли в Роухэмптон.
— Роухэмптон?
— Реабилитационный центр, — пояснила она. — Протезы.
— Ага. — Перед моим мысленным взором вновь появились тела с оторванными руками и ногами. Зрелище не из приятных.
— Послушайте, я должна идти. Работа не ждет.
Она положила трубку, а я какое-то время посидел на кровати, сожалея, что она разбудила мои воспоминания о бойне, которые вроде бы уже начали уходить в глубины сознания, но тут легко поднялись на поверхность, словно бутылочная пробка.
Я решил подбодрить себя звонком Каролине.
— Привет, — поздоровалась она. — Так у тебя по-прежнему есть мой номер?
— Будь уверена. Я позвонил, чтобы поблагодарить тебя за вчерашний вечер.
— Это мне следует благодарить тебя. Я прекрасно провела время.
— Я тоже. Есть у меня шанс выманить тебя в Ньюмаркет на обед сегодня или завтра?
— Почему ты обходишься без прелюдии? Мог бы для приличия начать с погоды или чего-то еще.
— А что так?
— Тогда у тебя в голосе не слышалось бы такого нетерпения.
— А оно слышится? Извини.
— Не извиняйся, — рассмеялась она. — Если на то пошло, мне это даже нравится.
— Так ты приедешь?
— На обед?
— Да.
— Куда?
— В мой ресторан.
— Я не хочу есть одна, пока ты будешь готовить.
— Нет, разумеется, нет. Приезжай и посмотри, как я готовлю, а потом мы вместе пообедаем.
— Так будет уже поздно. Как я вернусь домой?
Я хотел попросить ее остаться со мной, в моей кровати, в моих объятьях, но подумал, что не стоит так уж торопить события.
— Я посажу тебя на последний поезд в Лондон или сниму номер в отеле «Бедфорд лодж».
— Для меня одной? — спросила она.
Я ответил после паузы:
— Решишь сама.
Теперь выдержала паузу она.
— То есть я не связана никакими обещаниями?
— Никакими, — подтвердил я.
— Хорошо. — Она заметно оживилась. — Где и когда?
— Приезжай пораньше, и я встречу тебя на станции Кембриджа.
— А разве в Ньюмаркете нет станции?
— Есть, но тебе придется делать пересадку в Кембридже, и обслуживание на нашей дороге не очень.
— Хорошо, — повторила она. — Я посмотрю расписание поездов и перезвоню тебе. По этому номеру?
— Да. Это мой мобильник. — Меня захлестнула радость. Я увижу Каролину уже сегодня!
— Что мне надеть? — спросила она.
— Все, что угодно.
Даже перспектива отвечать на обвинения по Закону 1990 года более не могла омрачить мне настроения. Я слетел с лестницы, схватил пиджак и поспешил к автомобилю. Каролина сегодня приедет на обед! В мой ресторан! И она остается на ночь! Жаль, что не в моем коттедже.
Тормоза моего «Гольфа» отказали в конце спуска на Вуддингтон-роуд.
Моя душа парила, как на крыльях, вот и ехал я чуть быстрее, чем следовало. Нажал на педаль тормоза, и ничего не изменилось. Пожалуй, скорость автомобиля даже возросла, когда я катился вниз по склону к Т-образному перекрестку с Даллингэм-роуд. Наверное, соображать мне следовало побыстрее. Я мог бы попытаться воспользоваться ручником, мог бы переключиться на самую низкую передачу, чтобы затормозить автомобиль двигателем. Мог, в конце концов, крутануть руль влево и направить «Гольф» в зеленую изгородь, а потом в поле. Вместо этого я в панике вцепился в руль и продолжал жать на педаль тормоза, пока не вдавил ее в пол.
В каком-то смысле мне повезло. Я не столкнулся лоб в лоб с трейлером, груженым кирпичом, как мой отец. Мою бедную маленькую машинку ударил автобус на пятьдесят три места, с системой кондиционирования салона и индивидуальными телеэкранами для пассажиров. Я об этом узнал, потому что в итоге мой «Гольф» оказался на боку, а автобус остановился чуть впереди. На его заднем торце большими белыми буквами на красном фоне указали все достоинства этого транспортного средства. Удивительно все-таки устроено человеческое сознание. «Пятьдесят три места», — отпечаталось в моей памяти, когда я уже проваливался в темноту.
Глава 10
Меня везли на каталке по серому больничному коридору. Я мог видеть лампы на потолке. Не светящиеся прямоугольные панели, как обычно, а круглые стеклянные шары. А еще были окна, много окон, залитых ярким солнечным светом. И голоса, много голосов, мужских и женских.
— Я думаю, он опять приходит в сознание. — Мужской голос прямо надо мной.
— Привет. — Женский голос слева. — Мистер Мортон, вы меня слышите?