Анна откинулась на мягкое сиденье и назвала водителю адрес – не самой норы, а места, откуда до норы можно было быстро и безопасно добраться.
Машина быстро ехала по полупустым улицам. И то сказать, времени второй час ночи, люди давно спят.
Анна перебирала события последнего вечера…
Усилием воли она отбросила мысли о муже и о том, что он сегодня устроил, как он опозорил ее перед всеми сотрудниками. Анна не сомневалась, что они все узнали еще до того, как она добежала до туалета. Хоть и не было в свидетелях ни одной женщины, но мужчины – еще худшие сплетники.
Но теперь все случившееся отошло на второй план, потому что самое ужасное – это то, что случилось позднее.
Ольгу Хромову нашли мертвой. Убитой.
Если муж не врет – а врать в этом случае ему просто нет никакого смысла – ее нашли в том самом туалете, где они незадолго до того разговаривали с Ольгой.
Точнее, Хромова хотела что-то рассказать Анне, но она ее и слушать не стала…
Тогда Анна подумала, что Ольга хочет открыть ей глаза на мужа, на его бесконечные похождения, и ей невыносимо было это слушать…
Ну конечно, сорвалась она, не выдержала, а кто бы не сорвался на ее месте?
Тут же она подумала, что на ее месте могли быть немногие. Во-первых, муж все-таки худший среди мерзавцев, не все такие. А во-вторых, не всякая женщина такое выдержит.
Просто Анне было совершенно некуда уйти. Нет у нее никого – ни родителей, которые приняли бы дочку, да не одну, а с детьми, ни брата, который бы поговорил с ее мужем по-мужски, и тот понял бы, что за Анну есть кому заступиться.
То есть родители есть, точнее, раньше были, теперь же Анна понятия не имеет, что с ними стало. Брата нет, а вот сестра была… Но об этом лучше не думать, а то ослабеешь.
Нужно вернуться к сегодняшним проблемам.
Значит, Анна резко оборвала Ольгу, потому что не хотела слушать сплетни, которые она и так знала.
Но сейчас, после того, как Хромову убили, Анна уже ни в чем не была уверена.
Вряд ли Ольгу убили бы из-за шашней хозяина фирмы… это противно, но за такое не убивают.
Но тогда из-за чего?
И самое главное – кто?
Тут Анна подумала еще кое о чем.
Как в ее сумке оказался окровавленный нож?
Ведь она весь вечер не выпускала эту сумку из рук!
Хотя нет…
Анна вспомнила, как, перед тем как уйти из ресторана, полезла в гардероб за своим пальто.
Тогда сумка ей мешала, и она оставила ее возле барьера… И так в узком платье с трудом барьер преодолела, хорошо, что веса лишнего у нее ни грамма нет.
Выходит, только на эти несколько минут она оставила сумку без присмотра.
Значит, именно в эти минуты кто-то подложил туда нож. Окровавленный нож, которым только что убили эту самую Ольгу Хромову…
И выходит, что подложил нож в ее сумку тот самый человек, который убил Ольгу…
Убийца.
От этого слова Анну охватил озноб.
Значит, убийца был совсем рядом с ней…
Но зачем он положил нож в ее сумку?
Хотел, чтобы на нее пало обвинение в убийстве? Или просто воспользовался случаем?
Как это узнать?
Анна снова зябко передернула плечами.
– Холодно? – покосился на нее водитель. – Я включу печку…
– Да нет, необязательно.
Машина свернула на набережную, где не было ни души…
И вдруг перед ними появилась темно-синяя машина с проблесковым маячком, и усиленный мегафоном голос прокричал:
– Водитель «Фольксвагена» АГУ-786, остановитесь!
Водитель сбросил скорость и начал тормозить.
Из машины с мигалкой вышел долговязый тип в полицейской форме, встал посреди дороги, заложив руки за спину.
У него было широкое загорелое лицо с глубоко посаженными глазами и кривой, будто сломанный нос.
Анна сжалась в комок, вдавилась спиной в сиденье, невольно задержала дыхание.
Ее уже ищут!
Ее уже нашли! Муж ее сдал, и полиция уже тут!
Но тут в ней снова проснулся трезвый, холодный, рассудочный наблюдатель.
Она едет не на своей машине, а на случайно подвернувшемся извозчике. Как же ее могла вычислить полиция?
Она пригляделась к полицейскому и к машине с мигалкой.
Полицейский был в обычном темно-синем форменном кителе, в синей фуражке с кокардой…
Но что-то в нем было не так.
Снова в ней проснулся тот же самый трезвый и внимательный наблюдатель.
Китель на полицейском был синий, обычный.
Но вместо синих форменных брюк на нем были темно-синие джинсы…
А на ногах вместо черных форменных ботинок были самые обычные кроссовки.
Может быть, это и ерунда, но беспокойство в душе Анны с каждой секундой росло.
Она перевела взгляд на машину.
На борту этой машины была крупная надпись «Полиция».