Антуан развязно болтал, а Лоренца внимательно смотрела на него, пытаясь понять, что же произошло тем давним-предавним вечером в Фонтенбло, когда их взгляды на миг встретились и она тотчас же позабыла Витторио и не видела больше никого, кроме Антуана. В тот миг она была уверена, что полюбила его. Ей казалось, что ее сердце зажглось от того огня, который горел в его глазах при взгляде на нее. Тогда он был красив. Да, тогда это было правдой, тогда, но не теперь. Сейчас перед ней стоял молодой человек, ничуть не походивший на прежнего. Этот внушал ей отвращение. И разве это удивительно? Она встретила своего злейшего врага!
Лоренца отбросила ногой осколки и снова устроилась в кресле. Усевшись, она почувствовала приятную твердость кинжала, спрятанного в складках юбки, его близость успокоила молодую женщину, и ее рука невольно потянулась к карману.
— Нет, комедия не кончена, — произнесла она. — Вы оказались таким великолепным актером! А вот по части художества? Изображение кинжала? Наверное, опять кто-то из друзей Кончини?
— Вы правы, так оно и есть. Вместе с королевой в Париж приехало множество итальянцев, и среди них кого только нет. Написать письмо с изображением кинжала не составило большого труда. Такое послание мой отец получил перед свадьбой и поспешил облачиться в кольчугу, но письмо сохранил. Я нашел его в письменном столе. Ничего не скажешь, произведение искусства, такие нужно беречь. К тому же наводит на разные размышления... Но вы попросили вина и разлили его. Сейчас я прикажу...
— Не трудитесь. Я больше ничего не хочу.
— Почему же? Мы выпьем вместе... за ночь, которая нас ожидает. Я хочу, чтобы она стала незабываемой.
— Как та, которую заставил меня пережить ваш отец?
— У моего отца было лишь обличье дворянина, но по сути он был дикарем, раз посмел поднять руку на такое совершенство. Я говорю о вас, Лоренца. Успокойтесь, я приготовил для вас только ласки. Боже мой! До чего же вы хороши! Вы стали еще красивее, чем тогда, когда только что приехали из Флоренции.
— Довольно пустых слов! Вы объявили, что держите у себя моего супруга. Я приехала за ним.
— За ним? — Антуан издал короткий смешок. — Вы плохо меня поняли. И речи не было о вашем совместном отъезде. Я говорил о том, что предоставлю вам возможность увидеть его живым, потому что хочу избавиться от этого бренного тела. Жаль! Когда-то он был мне хорошим товарищем. Но это было до вашего появления. Вы появились, и все изменилось.
— В любом случае я хочу его видеть!
— Ну, конечно же, вы его увидите! Иначе наша с вами ночь не будет столь пикантна. Но признаюсь, что его расставание с жизнью целиком и полностью будет находиться в ваших руках. Я прикажу, чтобы его привели.
— Погодите минутку.
— Вы серьезно? А мне показалось, что вы спешите...
— Я хотела бы задать два вопроса.
— Какие же?
— Он узнал вас?
— Нет. Когда я приехал за ним в Санлис, он тут же поверил, что я его лучший друг, и очень охотно за мной последовал.
— Как вы узнали, где он находится? Никто из нас не ездил туда, опасаясь привлечь внимание, мы хотели во что бы то ни было сохранить тайну его пребывания. Кого вы подкупили?
— Никого, дорогая. Вы забыли один пустячок. Или, скорее, даже не знали о нем. Дело в том, что когда-то мы с Тома жили вместе, я был беден, как Иов, и пользовался услугами его слуги Грациана. Я узнал, что Грациана нет в Курси, и стал разыскивать его. Должен признать, что благодаря вашему богатству я могу позволить себе любые прихоти, и не стану лукавить: мне очень приятно быть богатым. Так вот, в один прекрасный день Грациан приехал в Курси, а потом покинул его. Достаточно было последить за ним, и...
Пока де Сарранс говорил, мысли вихрем проносились в голове Лоренцы.
— И каким же именем вы назвались, приехав к Тома? Антуаном де Саррансом или, может быть... де Витри? Потому что вы — для меня в этом больше нет сомнений! — посмели прикрыть ваши козни благородным именем верного слуги короля! На вашей совести кровь де Буа-Траси!
— Откуда вы об этом узнали? — изумился Антуан.
— Догадалась. Полумертвого Тома вытащил из Эско крестьянин, сделавший его своим рабом. Он даже посмел пожаловаться на моего свекра принцу де Конде, сказав, что тот увез у него племянника Колена, беднягу, лишившегося памяти. Хорошо еще, что крестьянин был не один, ему помогал монах-отшельник, который жил в соседнем лесу и потом лечил несчастного. Тома уцелел только благодаря своему беспамятству! А вы...
— Боже! Какая прозорливость! — захлопал в ладоши Антуан. — Дорого бы дал, чтобы посмотреть, как кавалериста превратили в рабочую лошаденку. Надо бы его там и оставить!