Как только намеченная жертва ограбления забежит в гости к соседям, он зайдёт в её квартиру. Если сумки женщины не окажется в коридоре, он наденет на голову чёрную шапку-маску с вырезами на глазах, быстренько пройдётся по квартире и найдёт её. Сумку запихнёт в рюкзак и тихонечко удалится. Ему хватит для этого двух-трёх минут.
Когда Виталик подошёл к подъезду, в котором жила Стоцкая, он обратил внимание на окна, которые выходили во двор. Это были окна зала и кухни. Ни в одном из этих окон не горел свет. И Виталик сделал вывод, что женщина ещё не вернулась с работы, а, значит всё идёт по плану. Если б он догадался обойти дом с другой стороны и взглянул бы на окно рабочего кабинета Дарьи Владимировны, то не сделал бы такого вывода.
В пять минут седьмого Дарья Владимировна зашла в свою квартиру и, как обычно, не закрыла за собой дверь. Виталик, стоя на лестничной площадке, находящейся на один пролёт выше первого этажа, ждал, когда же она направится к соседям.
За время, пока он ждал, в подъезд зашли три человека. Сначала пожилой мужчина. Он направился к лифту и поднялся на третий этаж. Затем мамаша с девочкой лет пяти-шести. Она договорила по телефону и протопала в одну из квартир первого этажа. Больше всего Гоголев боялся того, что кто-нибудь начнёт подниматься по ступенькам и обратит на него внимание.
Наконец-то, намеченная жертва ограбления вышла из своей квартиры и позвонила в квартиру напротив. Раздался шум отворяемого замка и скрип открываемой двери.
- Привет, Эльвира,- донесся до слуха Виталика голос Дарьи Владимировны и следом хлопок двери.
Всё! Наступило время действовать. Виталик спустился по ступенькам и, не мешкая, нажал на ручку. Слегка приоткрыв дверь, он заглянул в прихожую и пробежался взглядом по трюмо и пуфику. Сумочки на них не было. С внутренней стороны двери в замок был вставлен ключ.
Гоголев вошёл в квартиру и закрыл дверь на ключ, посчитав, что так будет лучше, и только тогда услышал, что в ванной комнате льётся вода. Дверь в ванную была закрыта не полностью – осталась щель, через которую Виталику удалось разглядеть молодую женщину. Она стягивала с себя шёлковые розовые трусики-шортики.
Гоголев тяжело задышал, ему ещё ни разу не приходилось видеть голую женщину так близко. Одно дело увидеть на экране телевизора или монитора, другое дело в реальности в нескольких шагах от себя. Пока Лена забиралась в ванну, он неотрывно смотрел на её округлые ягодицы и стройные ноги.
Она переключила воду на душ и стала мыть русые волосы, спадающие до плеч. Виталик вместо того, чтоб надеть шапку-маску и двигаться дальше по коридору, пялился на её средних размеров груди с небольшими коричневыми ореолами вокруг сосков-вишенок.
Как бы прикоснуться до её гладкой кожи, пронеслась мысль в голове Виталика. И за ней последовали другие такие же озабоченные: как бы было здорово провести руками по её грудям и ощутить их форму, понять какие они на ощупь (мягкие или упругие); как бы было здорово дотронуться губами и языком до торчащих сосков. Жгучее желание стало затмевать мозг парня. Он почувствовал, как набухает в штанах «мужское достоинство» и задышал ещё тяжелее.
6.
Инесса сообщила Дарьи Владимировной, что чувствует себя намного лучше и что её болезнь, видимо, отступает.
- Смотри, у меня и живот помягче стал.
- Это здорово, - похвалила Стоцкая подругу, хотя в реальности никаких перемен к лучшему не увидела. - Молодец, что держишься строгой диеты.
- Я вчера у врача спрашивала, можно ли мне съесть небольшой кусочек копчёной колбаски или сальца там. И она…
- Так-так, дорогая, не знаю, что там тебе сказала твоя врачиха, но если ты хочешь выкарабкаться из того дерьма, в которое ты сама себя загнала, значит, будь добра забыть обо всех копчёных колбасках и подобной хрени.
- Мучительница, - взвыла Инесса, - ты со своими учениками тоже так разговариваешь? Хрень, дерьмо – от кого ты таких словечек набралась?
- Не надо перепрыгивать с больной темы на здоровую.
- Я не перепрыгиваю. Ты не представляешь, какой ад творится в моём мозгу. Этого нельзя, того нельзя. Я ещё живой человек и у меня тоже есть свои желания.
Дарья Владимировна после выпитой кружки чая, почувствовала, как на неё наваливается усталость, и поняла, что пора поднимать свой зад с кресла.
- Пойду я, Инесса, что-то глаза мои слипаются. Ещё чуть-чуть, и я задремлю тут у тебя.