- Дашка, купи мне хоть чуть-чуть копчёной колбаски. Я тебя очень прошу. Дочка у меня упрямая, ни в какую её не могу уговорить. Одной куриной грудкой меня кормит, а я на неё уже смотреть не могу.
- Я подумаю.
- Ты не думай, ты купи. Угоди подруге хоть раз.
- Слышишь ты, подруга, вот представь, как всё это будет выглядеть. Сначала я накормлю тебя копчёной колбаской, а потом буду смотреть, как ты корчишься от боли. За кого ты меня принимаешь? За садиста какого-нибудь?
- Всё! – разозлилась не на шутку Инесса. – Не хотите понять меня - не надо! Я сама в магазин пойду. Пускай все от меня шарахаются по сторонам. Зайду в магазин, куплю колбасы себе и у всех на глазах сожру. А вас пускай совесть мучает.
- Больная, честное слово.
- Да, больная! Но не мёртвая! Поверь мне, разница существенная. Надоело лежать и сдыхать. Жить хочется.
- Так живи! – завопила в ответ Стоцкая. – Кто тебе мешает! А моей ноги вообще здесь не будет больше, раз ты такая вредная.
7.
Лена выключила воду и потянулась к полотенцу. Виталик тихонечко двинулся дальше по коридору. Он заглянул в спальню и увидел то, зачем пришёл. Сложив женскую сумочку в рюкзак, парень уже собирался покинуть спальню, но его взгляд привлекла шкатулка на стеклянном журнальном столике, стоящем возле дивана. Он раскрыл шкатулку и выгреб из неё золотые и серебряные украшения. Если не спешить, пронеслась мысль в его голове, можно найти ещё что-нибудь ценное. Спрятав драгоценности в рюкзак, парень вышел из спальни и заглянул на кухню. Он не поверил своему везению. На столе лежали сто долларов.
Гоголев сделал шаг по направлению к столу и услышал, как открылась дверь ванной комнаты. Его это не сильно расстроило. Он встал между холодильником и столом и вытянул из кармана выкидной нож. Лена в розовом нижнем белье прошла мимо кухни. Он тем временем осторожно засунул американскую купюру в карман брюк. Взглянув на двери, ведущие на балкон, понял, что лучшего способа покинуть квартиру ему не придумать.
Виталик нажал на ручку первой двери и очень медленно потянул на себя. Дверь открылась без шума. Оставалось открыть ещё одну.
- Я не поняла? – раздался женский вопль за спиной парня. – Стоять я сказала?!
Лена так жёстко и неожиданно крикнула, что Гоголев первым делом подумал, что баба, стоящая за его спиной, держит какое-то оружие в руках. Когда он обернулся, то чуть не рассмеялся. Она стояла в трусах и лифчике, сжав пальцы в кулаки. Вот же дура! Сама себе выписала приговор. Виталик поставил рюкзак на пол и шагнул навстречу племянницы Стоцкой. Из ручки ножа выскочило лезвие.
- Я так понимаю ты смелая очень.
ГЛАВА ПЯТАЯ. Снова Бровкин
1.
Ромка понимал, что, сказав «а», надо говорить «б». Отступать некуда. Идею, которая пришла ему в голову, назвать толковой, он бы не осмелился. Более того, он осознавал, на сколько она гиблая и безрассудная.
- Не тяни резину! - рявкнул на него Крот. – Или ты мне сейчас всё говоришь, или я сейчас тебя ножом пырну.
- Я могу ошибаться, - пробормотал Бровкин. - Это только моё предположение.
- Достал, мать твою!
- Тихо-тихо, я хочу сказать, что твой дружок деньги уже давно нашёл. Просто он делиться не хочет.
- Чего?!
- Тебе не кажется странным, что он так неожиданно в туалет захотел? Думаешь, его действительно припёрло? А я так не думаю. Скорее всего, он найденные деньги под одеждой прячет. Может даже скотчем к телу приматывает.
Крот аж онемел от услышанного. Слова Ромки его конкретно зацепили. Рыжий дурень резко развернулся и бросился к двери туалета, и лупанул по ней кулаком.
- Сука, открывай немедля! – заревел он.
Рома планировал написать на окне призыв о помощи и затем прикрыть его шторой. В результате с улицы призыв было бы видно, а из зала нет. Но план его срывался по одной очень простой причине. На полу валялась много разных вещей и предметов, но не было среди них ничего такого, чем можно было оперативно написать на стекле призыв о помощи. Бровкин аж заскулил от того, что такой грандиозный план срывался прямо на глазах. «Не паникуй, а думай!» - приказал он сам себе. – «Ищи! Ищи что-нибудь, что может тебе помочь».
Больше всего на полу валялось книг. Именно они впились в глаза Ромки, и что-то в мозгу его щёлкнуло. Он подхватил с пола несколько книг и ринулся к окну. Отодвинув тюль и штору чуть-чуть в сторонку, он открыл форточку и стал швырять их одну за другой в легковые машины, припаркованные под окнами.
- Виталичек, чего молчишь тварь? - раздавались вопли Крота в коридоре. – Кинуть нас решил?