Виталик прошёл через кухню на балкон. Странно, у людей денег хватает, задумался он, а балкон у них не застеклённый. Это как-то не солидно. Было бы у него столько денег, сколько у хозяев этой квартиры, он бы, вообще, из балкона сделал бы продолжение кухни.
Сколько же разного хлама увидел Гоголев на закруглённом балконе: и ржавые прохудившиеся кастрюли, и трёхлитровые банки, и велосипедную раму, и два скрученных ковра, и старый холодильник. Только вот чёрного дипломата среди этого хлама не наблюдалось. Зачем это всё хранить на балконе, когда можно смело выбросить?
Две старые удочки, три пластмассовых ведра, рыбацкий стул, куча разной одежды в мешках – ступить толком некуда. Весь этот бардак на балконе никак не вязался с красотой и порядком квартиры, к которой он относился.
На унылой улице моросил дождь. И Виталик ещё раз пообещал себе, что обязательно выкарабкается из того болота, в котором жил. Он сделает всё возможное, чтоб больше не влачить серое и тусклое существование. Мать – училка, отца – давно нет. Трудно понять тому, кто не ощущал моральное унижение нищетой, на что ты способен, ради обыкновенного человеческого достатка. «У тебя, что, своего компа нет?» – вспомнил он, как резанули его слух слова Ромки. Конечно, этому вонючему уроду хорошо и уютно. Живёт себе на всём готовеньком.
Мрачные мысли Гоголева прервал рыжий пацан. Он зашёл на балкон и сразу же развёл руками.
- Нет тут ничего. Хата пустая. Может, Буба и Корж проверить нас решили и дали нам пустую наводку? Лично я не знаю, где здесь ещё можно спрятать бабки. Я вроде всё осмотрел, даже в диван заглянул.
- Не беси меня, Крот. Ты, так это, всё поверхностно осмотрел и уже думаешь, как бы побыстрее свалить. Верю, что очко сжимается, но ты не ссы раньше времени.
- Зато ты у нас самоуверенный. Без перчаток по квартире лазишь. Пальчики свои везде лепишь.
- Я знаю, как решить эту проблему. За меня не переживай.
- А Буба и Корж знают, как ты её будешь решать?
- Это моё дело! Ясно! Ты свой бздючий нос в него не сунь. Иди рой, как следует, а не меня поучай. Я не впервой на деле.
- Ты всегда до этого перчатки одевал.
- Ты лучше, Крот, думай, где могут деньги лежать.
- Не знаю, в книгах, например.
- Семь штук баксов между страничками не распихаешь.
- Из книги легко сделать шкатулку. Я по телику видел.
- Ну, так, иди и ищи в книгах! Подумал – действуй!
- Там столько книг, я задолблюсь один их перерывать.
Гоголев не выдержал и выкрикнул.
- Крот, иди рой я сказал!
И тут же услышал кашель курильщика. Обернувшись, он увидел на соседнем балконе старика. Тот затянулся и вновь закашлял.
Расстояние до балкона было метров шесть, а то и больше. Этот балкон относился к квартире следующего подъезда. Виталик не на шутку испугался курильщика с солидным стажем. Тот явно мог слышать то, о чём они здесь говорили. Взгляд Виталика встретился с взглядом дедули.
- Добрый день, - кивнул Гоголев, попятился к двери и быстренько покинул балкон.
На кухне до него дошла одна очень неприятная мысль. Нет на балконе никакого чёрного дипломата. Этот Бровкин мудак ещё тот. Он спецом меня на балкон направил: рассчитывал, падла, что кто-нибудь из соседей на меня внимание обратит, пока я буду этот грёбаный дипломат искать.
Заскрипев зубами, Виталик ринулся в комнату Ромки.
15.
Гоголев беспощадно лупил ногами по телу Бровкина и ревел что дурной:
- Что ж ты, баран, из меня дурака делаешь?! Жить надоело, гнида? Спецом меня на балкон направил, чтоб запалить перед соседями?
Куда только Виталик не попадал. И в подбородок заехал, и по рёбрам прошёлся, и по бедру влупил. В довершение всех ударов он нагнулся и въехал кулаком в челюсть. Правда, Ромка на этот раз не заплакал: мужественно стерпел агрессию подонка и выплюнул на пол кровавую слюну вместе с выбитым зубом.
- Чё молчишь, падла, и глазками зыркаешь? – заорал Гоголев. - Ещё один такой номер и я замочу тебя.
- Ты трижды неправ, - пробормотал Бровкин, булькая кровью во рту, - и всё тут.
- Чего-чего?
- Я говорю тебе, ошибаешься ты. Ничего подобного я не замышлял. Всё это совпадение.
- Не лечи меня, ладно? А то ещё добавлю!
- Я клянусь… я ничего не замышлял… показалось тебе.
- Показалось, говоришь? Я тебе поверю, так и быть, только подскажи мне, где утюг у вас хранится.
ГЛАВА ВТОРАЯ. Гоголев и Стоцкая
1.
Где-то чуть больше, чем полгода до того, как Виталик попал в квартиру Бровкиных, он обратил внимание на то, что его мать частенько оставляет входную дверь открытой, когда приходит с работы домой. Она кидает сумочку в прихожей, цепляет пальто или куртку на вешалку и разувается. А дальше ноги несут её в спальню. И там она переодевается в домашнюю одежду. После чего отправляется на кухню, включает телевизор и на быструю руку соображает что-нибудь перекусить.