- Да, я молодо выгляжу, но это не значит, что я молод, – ответил Габриэль Долор. – Сколько было вашему отцу, когда он наконец умер?
- Этот день я буду праздновать всегда! – выкрикнул Мясник, игнорируя вопрос. – Всегда! И раз сегодня мне попалось двое, я сполна воспользуюсь этим!
Он схватил нож и бросился на парня. Однако тот вскочил и отпрыгнул в сторону. Бесполезные веревки повисли на его локтях. С бедер петли соскользнули на пол. Мясник с разгону врезался в стену, сломав лезвие.
Затем – темнота.
Очнувшись, он понял, что руки и ноги опутывает веревка. Габриэль Долор стоял перед ним, скрестив руки на груди. На предплечьях запеклась кровь. Если раньше он казался Мяснику хилым и щуплым, то теперь возвышался над ним, как скала.
- Ты… – выдохнул Мясник. – Как ты это сделал? Как развязал веревки?
- Это неважно, – голос оставался все таким же равнодушным. – Все неважно, Стиви.
- Откуда ты знаешь мое имя? – выкрикнул Мясник, пытаясь освободиться, но веревки были затянуты туго. Он точно так же пеленал свои жертвы, и пока еще никому не удавалось освободиться. Кроме этого парня.
- Я многое о тебе знаю, – Габриэль взял со столика бритву и, поигрывая ей, уселся на корточки рядом с Мясником. – Как ты заперся в чулане и листал журналы отца. Как получил за это живописный шрам поперек лобка. Он ведь едва не отрезал тебе твою игрушку, Стиви. Помнишь?
- Кто ты? – пискнул Мясник. Ужас захлестнул сознание, на лбу выступили капли пота, однако внутри поселился жуткий холод. – Кто ты?
- Я всего лишь собиратель историй. И твоя – одна из многих.
- Ка… каких историй?
- Печальных. Жестоких. Несправедливых. Ужасных. Я люблю их заканчивать, пусть не всегда так, как хочется героям. Это мое хобби.
- Чего тебе надо, больной ублюдок? – завизжал Мясник.
- Кричи – не кричи, тут никто не услышит, – Габриэль поднялся, подошел к стене и постучал по ней рукояткой бритвы. – Ты специально оборудовал это помещение под себя, не так ли? Звукоизолирующие стены пришлись как нельзя лучше. Вдобавок мы за городом. Ах да, тебе же это хорошо известно.
- Ты… ты убьешь меня?
- Смотри-ка, говоришь прямо как твои жертвы, – Долор наклонился к столику, выбирая инструмент, темные волосы упали на глаза, скрывая от Мясника пылающий зеленью взгляд. Наконец он выбрал скальпель, которым всего несколько минут назад махали перед его носом.
Когда он снова повернулся, Мясник обомлел от ужаса. На него смотрел отец.
- Иди сюда, сосунок, – с усмешкой произнес он, поигрывая огромным ножом с костяной рукоятью. – Сейчас папа научит тебя хорошим манерам, маленький уродец.
Мясник заорал. Тонким, пронзительным голоском, прямиком из далекого детства. Он пытался отодвинуться как можно дальше от надвигающегося кошмара, но мешали веревки.
- Нет, папа, нет! Не надо, папа!! Не режь меня!!!
Но отец приближался. Вскоре он сидел напротив и тянул к нему руку, в которой был зажат нож.
Лезвие едва коснулось кожи. Стиви сполз по стене и рухнул на грязный пол. В широко открытых глазах застыл ужас.
Габриэль Долор еще с минуту сидел на корточках и любовался мертвым телом. Затем поднялся и бросил скальпель на пол. Откинул волосы с лица и довольно улыбнулся. Неестественно зеленые глаза сверкнули.
- Какой ты однако интересный, – прошептал он, глядя сверху вниз на труп. - Но твоя история закончилась. Я же сказал, это мое хобби.
Он повернулся и скрылся в темноте подвала. Труп Стиви так и остался лежать у стены. Мертвые глаза с ужасом таращились на скальпель, лежащий в пыли.
Конец