Я лишь кивнула, не в силах выдавить ни слова. В голове бушевал хаос, клубок из непонимания. Как он мог думать об этом сейчас? Я едва выбралась оттуда живой! Провалилась в эту дыру без снаряжения, мои шансы выжить были ничтожны! Он ведь учился со мной, прекрасно понимает, насколько это было опасно. Да, он ушел в бизнес, а не в науку, но все же…
Стас вдруг резко вскочил, схватил пиджак и направился к гардеробной.
– Нужно подумать, – бросил он через плечо, не останавливаясь. – Но часть символов – точно скифский период. Набросай мне пока карту, как помнишь. И примерное местоположение относительно раскопа. Интересно, насколько они промахнулись.
Я застыла посреди гостиной, как громом пораженная. О чем он? Что это значит?
Стас вернулся с бутылкой коньяка и двумя рюмками в руках. Молча наполнив их до краев, он протянул одну мне.
– Нам нужно поговорить, – сказал он. Впервые за долгое время в его голосе прозвучала искренность. – Ты правильно сделала, что никому ничего не сказала.
– Ты о чем, Стас? – удивленно спросила я.
– Мы сами займемся этим местом и выпотрошим его, – уверенно ответил муж.
– Ты что? Так нельзя! Это же археологическая находка! Не просто усыпанная драгоценностями, а хранящая артефакты невиданной ценности! – раздражаясь воскликнула я.
Стас усмехнулся, запрокинув голову и осушил рюмку одним глотком. Я в порыве злости на него сделала тоже самое. Коньяк обжег мое горло, рассеивая на миг оцепенение.
– Соня, ты идеалистка, – произнес он, ставя рюмку на стол. – В этом мире правят деньги. Ученые годами копаются в земле за гроши, а потом их открытия пылятся в музеях. Мы же сможем изменить для себя все. Представь, какие возможности это откроет! И все это благодаря твоей находке.
Я молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Этот Стас был мне незнаком. В нем горел огонь алчности, затмевая все остальное. Он больше не видел во мне ученого, коллегу, жену. Только источник знаний о находке.
– Но это же история, культура! – воскликнула я с отчаянием. – Мы не имеем права разрушать ее ради собственной выгоды.
– История пишется победителями, – холодно ответил Стас. – И сейчас мы – победители. Не упусти свой шанс, Соня.
Испуг сковал меня, и я впервые морально отшатнулась от мужа. В голове гудело от противоречивых мыслей. Он собирается украсть, ограбить гробницу – и это после всего, что я там пережила? После того, как чуть не погибла? Нет, этому не бывать.
– Я против этого, Стас, – отрезала я, направляясь в кухню, как в убежище, где надеялась укрыться от его слов.
Заваривая кофе, я чувствовала, как внутри меня нарастает буря возмущения. Его смех, резкий и чуждый, полоснул по нервам. Стас, как тень, скользнул за мной, продолжая давить своим напором:
– Против? Не смеши меня, Соня. Ты же умная девочка и сама понимаешь, что выхода нет. Ты влипла в историю, из которой сухой не выйдешь. Либо ты играешь по моим правилам, либо…
Он не договорил, и в воздухе повисла ледяная угроза, невидимая, но ощутимая. Я молча помешивала кофе, отчаянно пытаясь усмирить дрожь в руках. Что он задумал? Что скрывается за этими зловещими намеками? Страх ледяными пальцами сжал сердце, но я заставила себя смотреть ему в глаза.
– Либо что, Стас? – мой голос звучал твердо, несмотря на внутреннюю панику. – Что ты сделаешь? Побежишь в полицию с рассказом о моей находке? Думаешь, я испугаюсь? Да я лучше вынесу все это на свет, расскажу правду всему миру, чем позволю тебе уничтожить бесценное наследие!
Стас прищурился, оценивая мою решимость, как будто взвешивая на весах всю ситуацию. Долгая пауза, наполненная напряжением, прервалась его вздохом, и тон его вдруг смягчился.
– Либо, любимая моя, мы просто сбежим отсюда в отпуск. Я ужасно устал. А у тебя и того хуже, уже галлюцинации и ментальные карты мерещатся. Завтра же улетаем. Отправляй заявление на кафедру, – пробормотал он, слегка коснувшись моей щеки поцелуем, и вышел из кухни, оставляя меня в зыбком болоте сомнений.