– Что за чертовщина… – прошептал он, инстинктивно отступая назад.
Некогда наглая ухмылка сползла с его лица, уступив место неподдельному ужасу, плескавшемуся в его глазах. Сфера начала медленно вращаться, и в ее глубине проступили зыбкие видения: лица, ландшафты, сцены из минувших дней. Я узнала в них отголоски и своей жизни, но искаженные, словно смотрящие на меня из кривого зеркала.
Свечение нарастало, сфера пульсировала, испуская волны энергии. Мелко дрожащие стены гробницы отзывались зловещим шепотом: «Кровь за кровь…».
Стас, как парализованный, не мог отвести своего взгляда от сферы. Внезапно из нее вырвались два ослепительных луча. Один метнулся в Стаса, другой – в сердце основной гробницы, где находился его напарник. Крик боли застрял в горле мужа, будто невидимая рука зажала его рот. Он в секунду обмяк и рухнул на каменный пол, а сфера, испустив свой смертоносный заряд, угасла, оставив лишь призрачный зеленоватый отблеск.
Я подплыла к неподвижному телу бывшего мужа. Его глаза были широко распахнуты, застыв в гримасе безумного ужаса. Жизнь покинула их. Не знаю, что именно произошло, но та самая сила, которую он так надменно презирал, отомстила ему за все прегрешения. Теперь он навеки останется здесь, в плену древней гробницы, среди сокровищ, которые так и не сумел присвоить.
Ненормальная. Любая другая озлобилась бы, замыслила месть, попыталась бы уничтожить его, злорадствовала. А я… нет. Мне было мучительно видеть, как человек, которого я когда-то любила, лежит сейчас с выжженным сердцем и зияющей дырой в груди.
Природа этого луча была мне неизвестна, но он, как молния, был внезапен, беспощаден и смертелен. Казалось, он пронзает человеческую плоть, как нож входит в мягчайшее масло. Теперь я знала, видела: моего обидчика больше нет. Стас умер мгновенно, окруженный столь желанными для него сокровищами. Во мне что-то судорожно сжалось и прослезилось, но это было точно не сердце, потому что сердца у меня не было.
В основном зале дикий вопль захлебнулся хрипом и предсмертным бульканьем. Сознание подгоняло меня вперед, сквозь древнюю каменную кладку. Зрелище, развернувшееся моему взору, обожгло нестерпимым ужасом. Стасов напарник лежал, скрюченный в немыслимой позе, как сломанная кукла. Багровая лужа растекалась вокруг него, впитываясь в древние плиты, а в груди зияла рваная, черная дыра – словно хищный зверь вырвал его сердце вместе с корнями. На пьедесталах, равнодушные к трагедии, по-прежнему покоились сокровища.
Гробница вновь погрузилась в густую, гнетущую тишину. Я чувствовала, как что-то разумное, обитающее здесь, отступало, как будто выполнило свою мрачную миссию и погружалось в сон. Древняя сила живущая в этом проклятом месте, свершила свой праведный, жестокий суд.
Я внимательно оглядела гробницу, ставшую причиной моей смерти и могилой для этих двух алчных безумцев. Они искали здесь богатство, а нашли вечный покой. А я? Я всего лишь искала тихое пристанище для своей растерзанной души, а получила предательство и бестелесное существование. Может быть, когда-нибудь я пойму, почему оказалась здесь? Может быть, однажды я обрету покой?
Но сейчас, глядя на бездыханные тела своих убийц, я чувствовала лишь леденящий, парализующий ужас и всепоглощающую, разъедающую пустоту. Я что дух? Призрак, навеки прикованный к этим стенам, обреченный вечно блуждать в лабиринте его каменных коридоров?
ГЛАВА 8
– Почему ты считаешь, что она виновна не меньше его? – прозвучал в моей голове тяжелый мужской голос.
– Полагаю, у него были очень веские причины тащить её на эти богом забытые острова, чтобы вот так тихо прибить. Очевидно, она что-то знает, – уверенно отозвался другой, хрипловатый голос.
– Не знаю, Борис. Мне она кажется жертвой. Я вывернул наизнанку дело этой девчонки и скажу тебе, трудно сыскать женщину чище этой наивной дурочки, – возразил первый голос, в котором проскользнуло сочувствие.
– Тише ты. Смотри на экран, – резко оборвал его тот, кого собеседник назвал Борис.
– Ооо! Очухалась все же. Надо же! – ироничный выдох прорезал тишину, и за ним последовало гнетущее молчание.
С тяжелыми веками, слипшимися как будто от сна, я распахнула глаза навстречу безжалостному дневному свету, хлынувшему из комнаты на меня. Удар пришелся прямо в голову, отзываясь острой, невыносимой болью. Пробуждение в этом безумном сиянии казалось жестокой пыткой. Предвестием моего возвращения в еще более безумный мир. Собрав остатки воли, я попыталась оглядеться и изучить лица двоих собеседников. Но с ужасом осознала – мое тело было сковано невидимыми цепями. Паника, ледяной волной, накрыла меня с головой, и лишь всеобъемлющая слабость служила хрупким щитом, удерживая от истерики. Я – инвалид…