– О, поверь, моя дорогая, я знаю о тебе и твоем муженьке гораздо больше, чем ты думаешь, – усмехнулся Борис, наблюдая за моей реакцией. – И поверь, я очень зол. Зол на Стаса за то, что он попытался избавиться от тебя таким грязным способом, и зол на себя, что чуть не потерял такую… интересную игрушку. Еще когда увидел твое дело, подумал, не плохо бы нам познакомиться поближе. Ты прекрасный теоретик-специалист, а я – то же самое, но практик. Мы дополняем друг друга.
Внутри меня все перевернулось, когда я услышала, что у него на меня целое дело. Вот это номер! Кто я такая, чтобы на меня заводили личное дело в криминальных кругах? Я не понимала, что происходит и почему Борис так заинтересован в моей жизни. «Игрушка»… Ну круто, могу себя поздравить! Еще мне этого не хватало, в моей итак катящейся под откос жизни! Слово резануло, как смачная такая пощечина. Но в то же время в его словах чувствовалась какая-то искренность, какая-то… забота? Нет, это невозможно. Борис – хищник, и забота – это не про него.
– Я не знаю, о чем ты говоришь, – пробормотала я, пытаясь хоть как-то восстановить контроль над ситуацией. – Стас, конечно, предатель, и я мало что знаю о его профессиональной деятельности. Но теперь понимаю, что и не хочу знать ни о нем, ни о том, что вас связывает…
– Так смело мне это говоришь? – перебил Борис, с прищуром глядя на меня. – Ты действительно так наивна, или просто пытаешься убедить себя в обратном? Поверь, Стас способен на многое, особенно когда на кону стоят большие деньги. И ты, моя дорогая, стала для него очень большой проблемой. Так что лучше тебе знать, что я буду рядом. Но только пока ты мне интересна. А теперь рассказывай, почему он решил тебя убить?
– Спасибо за правду, но я действительно ничего не знаю, – прошептала я, чувствуя, как кровь отливает от лица. – Стас исчез из моей жизни, как только нанес мне удар и скинул в море. После мы не общались. И тебе это хорошо известно. Я в принципе отрезана от внешнего мира.
Борис прищурился, изучая меня пронзительным взглядом. Казалось, он рентгеном просвечивает мою душу, выискивая там ложь. Я старалась смотреть прямо в глаза, не отводя взгляда, хотя внутри все дрожало от страха.
– Не лги мне, Софьюшка, – прорычал он, подавшись вперед. Его дыхание опалило щеку. – Я нутром чую, ты что-то скрываешь. Зачем? Неужели так любишь его, что готова простить даже такое предательство?
Я молчала, раздавленная между правдой и ложью. Правду Борис отметет, как бред моего воспаленного сознания. Ложь… он выпьет ее до дна, смакуя каждое слово с недоверчивой усмешкой. Я никогда не умела лгать – проклятое наследство моей честности и прямоты. Никудышная из меня актриса. И вот она – ловушка, стальные челюсти которой сомкнулись вокруг меня. И как очередной приговор, на стол упала фотография.
– Кто этот щенок? – прошипел Борис, сверкнув на меня сталью глаз и тут же отводя взгляд к горизонту, где море сливалось с чистым небом.
Я впилась взглядом в лист формата А4, и немой крик застыл у меня в горле. Леонид. Запечатленный в тот самый момент, когда он, обезумев от наваждения, насильно целовал меня у лагеря раскопок, незадолго до моего падения в гробницу. Как это возможно? Кто-то прокрался в ту ночь неподалеку, заснял эту сцену признания и грубого поцелуя? Зачем?
– Откуда это у ва… тебя? – пролепетала я, цепляясь за этот хрупкий обломок надежды.
Борис откинулся на спинку кресла, задумчиво поглаживая подбородок. В его глазах вспыхнула зловещая тень, от которой по моей спине пробежал табун ледяных мурашек.
– Я же говорил тебе, что знаю больше, чем ты думаешь. А теперь я хочу услышать твою версию. Кто этот сопляк? – с раздражением, сквозящим в сжатых губах, процедил Борис.
– Это Леонид. Мой студент. Староста группы, которую я сопровождала на практику, – стараясь обуздать панику, ответила я ровным тоном.
– Хм. И часто твои студенты позволяют себе такие вольности? – презрительно бросил Борис.
– Это уже переходит все границы! – вскочила я, отталкивая стул. – Да как вы смеете так со мной разговаривать?!
Борис резко вскочил следом, одним стремительным движением схватил меня за руку и притянул к себе. Мое тело отозвалось предательским дрожанием на его прикосновение.