Его вопрос заставил меня задуматься. Я могла бы сказать, что жажду общения, любви, чтобы снова ощутить себя живой. Но слова застряли в горле, и вместо них из глубины души вырвалось нечто иное:
– Я замужем, – наконец призналась я, осознавая, что это не просто разговор с незнакомцем, а открытие новой стороны себя. – И ценю в людях верность, поэтому ужин наедине с мужчиной, если это не мой муж, считаю неприемлемым.
– Вы на редкость прямолинейны, для женщины. Но я понял, – подхватил он, наполняя паузу своей уверенной интонацией. – Вам нужно задуматься, зачем такой муж, если глаза женщины не горят счастьем.
– Возможно, моя грусть связана именно с разлукой?! Об этом вы не подумали? – укоризненно спросила я.
– Простите меня за излишнюю дерзость, – спокойно ответил он, отводя взгляд. – Пожалуй, я пойду.
Я смотрела ему в след, и, возможно, для него это были всего лишь слова, но они открыли мне неприятную правду – счастья в моей жизни больше не было, о чем говорили даже глаза. Тень совести мягко напомнила о Стасе и о привязанностях, оставляя полное понимание, что по приезду домой я хочу серьезно поговорить с мужем о нас.
ГЛАВА 2
Первые дни начались с лекций по месту и обсуждений. Я заметила, как студенты, переживают своеобразный шок от сложной информации, но постепенно включаются в процесс. Их вопросы становились все более острыми, а в глазах начала появляться искра любопытства. Я не могла не улыбнуться про себя, ловя момент, когда их увлеченность усилилась, а скука отступила.
Летний походный лагерь, организованный на раскопках, был удивительно уютным. Вечерами под безмятежным звездным небом я беседовала со студентами о наших идеалах археологии, делясь тем, что для меня наука – не просто работа, а целая жизнь. Расходясь по своим спальным местам, я успела порекомендовать каждому хорошо обдумать, прежде чем связывать свою судьбу с практической частью археологии.
Когда все разошлись и уснули, я решила прогуляться в теплую тишину летней ночи и обдумать, что именно я смогу сказать своему мужу. Тишина вокруг позволила мне осознать, насколько важно искать гармонию не только в профессии, но и в личной жизни, несмотря на все трудности. Я шагала медленно, погруженная в глубокие размышления, когда неожиданно услышала за спиной странные, едва уловимые шаги.
– Кто здесь? – спросила я, пристально вглядываясь в темноту.
– Это я, Софья Александровна, – раздался в густой ночи голос Леонида.
– А что ты здесь делаешь? – недоуменно спросила я у студента.
– Слежу за тобой, чтобы никто не обидел, – твердо ответил парень, уверенно сделав шаг вперед. – Я видел того мужика в поезде, который пытался познакомиться. Бесит такая наглость.
– Леонид, а почему ты перешел со мной на «ты»? – удивленно спросила я, совершенно не понимая его наглости.
– А ты сама как думаешь? – дерзко отозвался он и возник передо мной.
Внезапно он схватил меня и нагло обнял крепкими стальными мужскими руками, одной из которых аккуратно потянул за волосы назад, закидывая мою голову вверх и впечатываясь в губы требовательным, жадным, бесстыдным поцелуем.
Я замерла от неожиданности, тело сковало оцепенение. Неужели это происходит со мной? Студент дерзко нарушает мои личные границы! После замешательства попыталась оттолкнуть его, но он лишь крепче сжал меня в объятиях, продолжая целовать с дикой страстью. В его поцелуе чувствовалась обида, отчаяние и безграничная любовь. Я была в шоке от такой откровенной признательности, но больше всего меня пугала его напористость.
– Моя, – прошептал он, обжигая своим дыханием мое лицо. – Навсегда моя!
– Ты сошел с ума? Я старше тебя на шесть лет, и я… замужем! – выплюнула я, отчаянно пытаясь высвободиться из его хватки. Мои ладони уперлись в непробиваемую стену его груди, но он казался непоколебимым.
– Не напугала, – усмехнулся он с самоуверенностью, достойной зрелого мужчины, привыкшего ломать преграды. Его потемневший взгляд обещал бурю. – Он тебя не достоин.
Меня захлестнула паника. Я начала отчаянно вырываться, чувствуя, как его объятия становятся не просто крепче – они сжимают меня стальными тисками. Его руки, наглые и требовательные, скользили по моему телу, стремясь сорвать одежду, а хватка оставалась неумолимой.