Закончив завтрак, я решила покинуть эту странную компанию, которую явно связывали крепкие узы. Но стоило мне встать, как тут же последовал уверенный вопрос от Бориса:
– Ты куда?
– Если вы не против, я бы прогулялась, – стараясь придать голосу твердость, я попыталась отвоевать себе немного личного пространства.
– Я составлю тебе компанию, – не терпя возражений, ответил он, тут же поднимаясь из-за стола.
– А можно и мне с вами? А лучше пойдемте к морю! Я так соскучилась по этому дому и всем его прелестям, – мгновенно превратившись в прежнюю кокетку, защебетала Шарлотта.
– Нет. Вам есть что обсудить с Алексом по поводу следующей партии, – отрезал Борис, беря мою ладонь и выводя за собой. – Дела прежде всего.
Фарс этого завтрака врезался в память, ведь я отчетливо видела, как нога Лотты блуждала по икроножным мышцам обоих мужчин, периодически меняя партнера. Здесь все было понятно без слов, и оттого еще более отвратительно.
– Я должен тебе объяснить… она – моя бывшая жена, которая давно спит с моим лучшим другом и не только с ним, – тихо произнес Борис, когда мы вышли на улицу.
– Мне это неинтересно, – холодно ответила я, хотя внутри мой мир перевернулся и с грохотом рухнул вниз. – Не думаю, что мне нужно знать подробности.
Борис резко остановился, схватил меня за плечи и долго всматривался в глаза. Видимо, пытаясь прочесть мои мысли или эмоции.
– Почему ты постоянно возводишь стены между нами? Я только разрушу одну, а ты тут же строишь другую! Зачем?
Что я могла ему сказать? Он был прав. Как объяснить мужчине, что между нами нет и не может быть ничего общего? Тайны… Сплошная стена недомолвок, колоссальная и убийственная. А правда – еще более ошеломляющая. Никакая сексуальная близость не посеет здесь семена доверия, которое в таких условиях просто не может родиться.
– Это не стены. Мы просто из разных миров, – сухо ответила я, что, по сути, было правдой.
– Ну и что? Значит, у нас будет общий мир. Ночью ты этого не поняла? – с болью и обидой спросил Борис. И в этот момент я увидела в его глазах уязвленное мужское самолюбие.
– Секс – это не та дорога, по которой можно долго катиться вместе, – дерзко ответила я, вырывая свои плечи из его рук.
– А мы сейчас это проверим, – неожиданно весело ответил Борис, подхватывая меня на руки. – Я докажу тебе, что ты только моя.
– Отпусти, – прошептала в мужское плечо, не сопротивляясь.
– Никогда, моя ревнивая малышка. Тебе от меня не отделаться, – с надрывным хрипом произнес Борис и, уверенно шагая, понес меня в направлении дальнего домика.
Он стоял особняком, маленький и уютный, как будто выброшенный волной в сторону от всей резиденции. Лишь рокот прибоя нарушал тишину этого уединенного места. Ворвавшись в дом, он усадил меня на массивный деревянный стол, уверенно вторгаясь в мое личное пространство и раздвигая бедра.
– Чтобы меня не беспокоили, пока сам не появлюсь, – грубо отрезал Борис в телефонную трубку, после чего швырнул мобильник куда-то в сторону.
Я смотрела на него расширенными от изумления глазами, пытаясь осознать стремительность происходящего, властность его слов, уверенность в каждом движении, и конечно продуманность в любой ситуации. Этот мужчина, самоуверенный до головокружения, решал все с такой непоколебимой твердостью, что становилось не страшно, а как-то нереально надежно – только здесь, только рядом с ним.
– Я люблю уединяться ото всех в этом домике, но сдается мне, теперь с тобой здесь будет куда интереснее, – тихо прошептал он, оставив едва ощутимый поцелуй на моих губах, удерживая подбородок своими сильными пальцами. – Рассказывай, что тебя тревожит. Вместе мы со всем разберемся. Обещаю.
– Меня тревожит лишь одно – я хочу вернуться домой, – спокойно ответила я, глядя ему в глаза, где в ответ на мои слова вспыхнуло пламя яростного отрицания.
– Что ты там забыла? Своего студентика или муженька-предателя? – с нарастающей злостью прорычал Борис. – София… ?
– Хочешь честно? – дерзко спросила я, бросив вызов его взгляду.
– Между нами всегда должна быть честность, – почти звериным рыком ответил Борис, не отступая, продолжая возвышаться между моих ног и удерживать мой подбородок в своей властной хватке.