– Паша, я слышала, что завтра хозяин улетает на вертолете, скорее всего, если ничего не изменится. Мне нужно бежать, пока его не будет, – торопливо проговорила я, надеясь, что он услышит.
– Соня, я знаю это место. Это резиденция Бориса Ежевского. Что ты там делаешь?! – через минуту зарычал мой друг. – Это очень опасный человек!
Коротко и сбивчиво обрисовав ситуацию, я умоляла его приехать. Пашка, верный себе, не задавая лишних вопросов, пообещал сделать все, что в его силах. Он будет ждать меня у северной оконечности острова, в маленькой, укромной бухте, завтра днем. Мне нужно будет добраться туда незамеченной, сквозь тернии своего страха.
С трудом переведя дыхание, я удалила все следы звонка и вернула телефон на место, тщательно замаскировав свое вторжение. Теперь оставалось самое трудное – выдержать мучительное ожидание, играть дурочку, дожить до назначенного часа и, как призрак, покинуть этот проклятый остров.
Затаив дыхание, я выскользнула из спальни Шарлотты, прислушиваясь к каждому шороху, крадучись как мышь, спасающаяся от когтей хищного кота. Мне казалось, что каждый мой шаг отдается оглушительным эхом в тишине дома, каждая тень казалась подозрительной. Мне необходимо было скрытно вернуться в дальний домик и притвориться, что ничего не произошло. Но чтобы достичь этой цели, предстояло слиться с роскошью этого дома, стать незаметной пылинкой.
Приблизившись к отдельно стоящему домику, я ощутила, как моя тревога отступает, сменяясь ликующим осознанием: моя задумка удалась. Душа рвалась ввысь от предвкушения завтрашней встречи с верным Пашкой, от скорого возвращения в свой мир, где каждый уголок знаком и преданность не знает измены. Но в тот же миг дверь распахнулась, и Борис, как злой рок, возник на пороге, преграждая мне путь. В его глазах застыл немой вопрос: «Где ты была?»
– Соня… – прозвучал его суровый голос, и мир вокруг меня поплыл, теряя свои очертания и, видимо, унося меня в обморок...
– Не понимаю, что должно было случиться, чтобы она так перенервничала, – рокотал Пон в моей голове. – Как можно было довести девушку до столь мощного нервного истощения? Борис, что ты натворил?
– Да ты в своем уме? Я был с Алексом в главном доме, вернулся – а ее нет. Уже собирался пойти на поиски, распахнул дверь, а тут она… и рухнула без чувств. Я и слова не успел сказать, только на руки поймал, падающую, – отчаянно оправдывался Борис перед своим другом и доктором.
– Времени прошло немного. Возможно, за эти два с половиной месяца она не сумела полностью восстановиться. Необходимо тщательное обследование. У меня есть одно подозрение, которое требует проверки, – задумчиво проронил азиат, погрузившись в глубокие размышления.
– Делай что хочешь, но она должна быть здорова и излучать счастье, – тон Бориса был непреклонен. – Все, что потребуется, будет доставлено сюда.
Откинувшись на подушки, я тщетно пыталась собрать осколки мыслей. Голова гудела, как растревоженный улей. Пон, склонившись над своими бутылочками, колдовал с травяным отваром, а Борис, как изваяние, застыл у окна, погруженный в собственные мысли.
Чувство вины, липкое и удушающее, сдавливало мое горло, смешиваясь с едкой злостью на собственную доверчивость. Но в глубине души зрела решимость: завтра я разорву все эти душные отношения одним махом. Да, я предам его, но после ядовитых слов Бориса он и не заслуживает ничего иного.
Когда Пон вернулся с чашкой травяного чая, я приняла ее с напускной благодарностью и спокойствием. Тепло напитка разлилось по телу, усмиряя взбунтовавшиеся нервы и переживания. Обменявшись с другом красноречивым взглядом, Борис приблизился ко мне. В его глазах плескалось беспокойство.
– Что случилось? Кто тебя так перепугал? – спросил он, и в голосе его звучало настойчивое участие.
– Не знаю, Борис. Сама не пойму. Просто… просто дайте мне побыть одной в своей комнате, – я смотрела ему прямо в глаза, стараясь сохранять спокойствие.
– Одна? Что за странные капризы, Соня? Что произошло? – его недоумение было почти осязаемым. Он явно не ожидал такой реакции от меня.
– Я. Хочу. Побыть. Одна, – произнесла я, каждое слово проговаривая с ледяной четкостью. – Или я не имею на это права в твоем доме?