– Имеешь, – сухо бросил Борис и, развернувшись, вышел, оставив меня наедине с доктором.
– Соня, ты должна рассказать ему правду. Он места себе не находит от беспокойства, – тихо произнес Пон, присаживаясь на край кровати. – Я врач и вижу, что тебя терзает что-то большее…
– Мне нечего ему рассказывать, – прошептала я, чувствуя, как предательская влага снова застилает глаза. – Пожалуйста, помоги мне вернуться в мою комнату. Я не хочу больше видеть этот домик на берегу.
Пон ласково взял мою руку в свою, ободряюще сжав хрупкие пальцы. В его бездонных глазах плескалось сочувствие и понимание. Он был единственным человеком, которому я еще могла довериться на этом острове лжи и цинизма, и сейчас, в этой звенящей пустоте обмана, его простая поддержка была для меня бесценным даром.
В спальне меня встретила привычная обстановка: шелковые подушки, белый столик на балконе, вид на тропический сад. Но сейчас все это казалось декорацией к кошмарному спектаклю, где я – главная героиня, загнанная в угол, ожидающая неминуемой развязки. Лежа на кровати, я чувствовала себя марионеткой, чьи нити дергает безжалостный кукловод. Завтра, завтра моя жизнь должна измениться.
Вечер тянулся мучительно долго. Каждый шорох за окном заставлял вздрагивать. Разговор Алекса и Бориса, как заноза, засел в голове. Предательство и насмешка, так и сквозили в каждом их слове.
С наступлением темноты я погрузилась в сон. Сквозь его пелену ощутила прикосновение сильных, но нежных мужских рук. Матрас слегка прогнулся под его тяжестью. Борис коснулся губами моего плеча, обжигая кожу, и одним рывком притянул к себе.
Продолжая спокойно лежать на боку, я оказалась в ловушке не только его рук, но и ног, которые властно обвили меня. В этом коконе не было места для движения, только чувствовалось тепло его дыхания у моего затылка. И вдруг тишину наступившей ночи прорезал приглушенный шепот Бориса, как змея скользнула в ухо:
– Спи, моя родная.
За спиной выровнялось его дыхание – ровное, умиротворяющее. Какой же циничный спектакль! «Родная»?! Серьезно?! Тогда не завидую чужим, если для этого хищника, можно так поступать с «родной». Борис уснул, а я, раскрыв глаза, лежала в полном оцепенении, боясь пошевелиться и вглядываясь в темноту.
ГЛАВА 16
Меня вырвало из объятий сна тягучее осознание: за всю ночь мужской плен ничуть не ослаб. Я попыталась незаметно выскользнуть, но тихий, обволакивающий голос Бориса и крепкая хватка дали понять – шансов ноль.
– Нам нужно поговорить.
– О чем? – спокойно отозвалась я, не смея повернуться.
– Соня, вчера что-то произошло. Я должен знать, что именно, – прошептал Борис, его дыхание опалило мою шею. – Сегодня мне необходимо уехать по делам, но я не могу этого сделать, пока не пойму, что с тобой творится.
– Ничего не происходит. Просто чувствую себя неважно, – соврала я, лишь бы он уехал и оставил меня в покое.
Борис приподнялся вверх по подушке на локтях и, притянув меня к себе, уложил мою голову на свое жилистое, упругое плечо.
– Я знаю о твоем разговоре с Шарлоттой, – начал он, и тяжесть его слов повисла в воздухе между нами. – Она не должна была так себя вести. Послушай меня. Мои родители уехали из России в лихие девяностые. Их работа и наука оказались никому не нужны, они не могли найти достойную работу. А в Европе родители нашли свое место в одном из аукционных домов, потому что там ценили специалистов по древностям, от средневековых документов и антикварной мебели до предметов восточного искусства. Со временем, благодаря их профессионализму, вырос целый конгломерат под руководством головного дома. Множество фирм и маленьких аукционных домов по всему миру. Тогда и была достигнута договоренность о моем браке с Шарлоттой, дочерью основных владельцев, чтобы укрепить позиции нашей семьи в бизнесе. Мне было всего двадцать, и это казалось разумным шагом, ведь я никогда не был влюблен и чувства меня не привлекали. Шарлотта казалась милой девушкой, и я думал, что из нее получится неплохая жена для договорного брака. Мы прожили вместе всего год. Я полностью погрузился в семейный бизнес, возглавил многие направления, ездил по миру в поисках древностей. А Шарлотта… Шарлотта влюбилась в пройдоху, и понеслось... Измены, одна за другой, стали слишком очевидными. Однажды она призналась, что любит мужчин, разных, и не хочет принадлежать только мне. А я, в свою очередь, был этому рад, потому что сам не желал продолжать эти отношения. Мы развелись, но поскольку она хороший специалист, мы продолжили работать вместе. Потом случилась трагедия. В горах разбился вертолет, на котором ее родители и мой отец отправились кататься на лыжах. Весь огромный бизнес рухнул на мои плечи. Я с головой ушел в работу. Коллекционеры со всего мира стали моими лучшими друзьями. Мать довольно быстро вышла замуж за французского аристократа, старого друга моего отца, родила ему сына и обрела титул баронессы. Так я вошел в мир избранных, но всегда и всего добивался сам. А теперь я встретил тебя, и больше не представляю свою жизнь без тебя.