К ночи, словно ураган, ворвался Дима, мой любимый брат, и с порога обрушил на меня шквал его возмущения, грозящий снести все на своем пути:
– Соня, кто такой этот Борис Ежевский?! Явился к родителям со своей свитой горилл, и потребовал выдать тебя, как будто ты беглая каторжница! Естественно, мы сказали, что понятия не имеем, где ты опять потерялась. Но зато этот тип теперь в курсе, что твое имя вновь всплыло в мире живых. Так это он тебя удерживал в своем доме? Я правильно понимаю всю эту галиматью?
– Да, Дим. Вы сказали ему то, о чём мы договаривались? Что я уехала с любимым мужчиной и попросила всех оставить меня в покое, не искать? – с тревогой прошептала я, чувствуя, как в груди замирает сердце.
– Ещё как! Видела бы ты, как его надменное лицо перекосило от этой «романтической» новости. Мне казалось, еще секунда, и он взлетит в космос без всякой ракеты, на одной только силе своего гнева. Этот Ежевский – псих ненормальный. Высокомерный, надменный тип. Орал, как будто ему на живую сердце вырезают. Ну, значит, я не зря влепил ему от души, раз этот придурок тебя в плену держал. Вот еще бы муженька твоего бывшего поймать, и я бы считал, что мы окончательно в расчете, – самодовольно заключил мой бесстрашный младший брат.
Я хотела, чтобы Борис поверил, что в моей жизни есть тот, с кем я хочу разделить свою судьбу, строить будущее. Мне казалось, что такого самовлюбленного эгоиста эта новость отвратит от дальнейших поисков, избавит меня от необходимости вечно скрываться, и жить в тени. Тогда я смогу вернуться к себе, к нормальной жизни, к любимой работе, больше не прячась, будто загнанный зверь. О моей беременности ему явно неизвестно. Да и, зная, едва ли бы он стал искать. Хотя… Именно поэтому я и разыграла этот спектакль с внезапным исчезновением и тайным возлюбленным – чтобы он отпустил меня на волю, стер из памяти, а я смогла начать все с чистого листа, вытравить из души яд прошлого.
– Тут два варианта: либо он действительно вычеркнет тебя из своей жизни, как досадную ошибку, потому что эта новость, как видно, больно задела его непомерное самолюбие. Либо, напротив, Ежевский превратится в неукротимого зверя, одержимого жаждой мести, и начнет жестокую охоту. И пока я склоняюсь ко второму, – заключил Паша, прищурив глаза, в которых мелькнула сталь. – В любом случае тебе необходимо исчезнуть. Скрыться на несколько лет, залечь на дно.
Пашины слова болезненным эхом отозвались в моей голове, пронзая холодом позвоночник. Оба сценария казались равнозначно кошмарными, каждый – по-своему. Я с отчетливой ясностью представила Бориса, его надменное лицо, искаженное яростью собственника, лишившегося любимой игрушки, и невольно поежилась. А что, если он решит, что моя «любовь» – всего лишь дерзкий вызов, способ унизить его, посягнуть на то, что он считает принадлежащим ему по праву сильного? Мысли, как обезумевшие искры, метались в голове, лишая меня покоя. Я чувствовала себя загнанной в угол жертвой.
Обсудив все детали и передав управление своим небольшим имуществом под надежное крыло брата, мы расстались поздно ночью. А утром, еле заставив себя подняться с постели, я нашла Пашу, уже вовсю хлопочущего на кухне, и увидела собранные чемоданы, как безмолвное подтверждение неизбежности. Заметив меня, он ободряюще улыбнулся и протянул чашку обжигающего чая.
– Завтракаем на скорую руку и уезжаем. На первое время я снял дом в Сочи. Там затеряться будет проще всего. В маленькие городишки соваться нельзя, ты и так будешь привлекать внимание, а тебе нужен мягкий климат, чтобы спокойно доносить беременность, – проговорил он тихо, но в его голосе звучала непоколебимая уверенность. Этот простой жест заботы, эти немногословные фразы, почему-то вдохнули в меня новые силы.
На следующий день сочинское утро встретило нас ласковым солнцем и терпким запахом моря, когда на Пашкином автомобиле мы въехали в этот южный город, утопающий в зелени. Дом, который он снял, оказался укромным гнездышком на самой окраине, в тихом переулке, словно спрятанном от посторонних глаз. Я впервые за долгое время ощутила зыбкое чувство безопасности. Паша был рядом, мой надежный оплот, всегда готовый поддержать и защитить. Он превратился в моего ангела-хранителя, оберегающего от всех опасностей этого мира.