ГЛАВА 3
Мой, в принципе, недолгий «полет» сопровождался отчаянными, почти автоматическими попытками зацепиться за корни, намертво вросшие в каменную кладку, за шершавые выступы, что, словно милосердные руки, замедляли мое падение, разбивая его на отдельные, болезненные акты спасения.
Приземление оказалось чудовищно жестким. Мои сдвинутые, согнутые колени, с хрустом вонзились во что-то обманчиво податливое. В нос ударил густой, удушающий запах сырой земли и тлена, приправленный волнующим ароматом древности, от которого сладко замерло мое сердце.
Места ударов, щедро рассыпанные по моему телу, саднили, напоминая о цене неудачного приземления. Дрожащими пальцами нашарила в кармане походных штанов мобильник, и луч фонарика, пронзил затхлую тьму, выхватил из мрака древние каменные стены мавзолея.
На полу, как стражи забвения, покоились две массивные надгробные плиты из белого камня, аристократично возвышаясь над гробницами. Издалека было видно, что их поверхность густо покрывали выбитые символы, в которых угадывались стилизованные изображения, отсылающие меня к эпохе позднескифского царства.
Мое сердце бешено заколотилось в груди, но любопытство профессионала, алчное и неутолимое, победило страх. Осторожно поднявшись, я стряхнула с себя налипшую землю и приблизилась к надгробным плитам, натягивая шарф с шеи на рот, возводя барьер между собой и дыханием смерти.
Камень отозвался ледяным, шершавым прикосновением. На крышках зияли глубокие высеченные надписи, из которых я узнала, что это место последнего упокоения правителя и, к моему глубочайшему изумлению, его жены. Невероятная редкость для эпохи, где понятие «наложница» правило повсеместно. К счастью, мои знания древнего языка и глубокое погружение в этот исторический период давали мне ключ к пониманию.
– Видимо, ты был настоящим мужчиной, если отважился признать эту женщину равной себе и открыто назвал ее единственной любимой женой, – прошептала я, с грустью смотря на надгробные плиты пары.
Помимо надгробий, в древнем мавзолее теснились множественные глиняные сосуды, набитые серебром и золотом, украшениями, бесчисленные тюки с истлевшей тканью, на которые и пришлось мое приземление.
На полу валялись множественные кости – безмолвные свидетели прошлого, останки слуг, лошадей, разделивших участь своих господ. Атмосфера была пропитана тяжелым, осязаемым ощущением древности, щекочущим нервы и будоражащим мое воображение.
– Этого просто не может быть, – прошептала я, отказываясь верить своим глазам. – Почему именно я должна была провалиться туда, откуда выбраться невозможно?! Помогите! – отчаянный крик сорвался с губ, устремляясь в узкое отверстие, затянутое густой травой, находящееся высоко надо мной.
От поверхности меня отделяли бесконечные метры. Связи не было, о чем весьма категорично сообщил мой мобильник. Внимательно осмотрев место своего падения, я начала замедленную видеосъемку на телефон и внезапно обнаружила темный, зияющий проход.
– Туннель?! Невероятно… Холм – это гробница. Но такое возводят лишь с умыслом и подготовкой. Кажется, это нечто технологичное, как-то связанное с колебаниями Земли, – бормотала я, обращаясь к самой себе в лихорадке страха и озарения, что нужно срочно искать какой-то выход из этой ситуации.
Оставив безнадежные попытки достучаться до внешнего мира, я обуздала свою дрожь и сосредоточилась на проходе. Он манил обещанием неизведанного, но и пугал дыханием опасности. Медленно, крадучись, ощупывая каждый выступ, я погружалась в его утробу. Луч фонарика выхватывал из мрака стены, покрытые причудливой вязью узоров. Это были не строгие, знакомые мне скифские орнаменты. Линии плавно струились, и намекали на неведомые верования.
Проход уходил вбок, угол наклона становился все круче. Влажный воздух давил на грудь, с каждым шагом дышать было все труднее. Вдруг мои пальцы нащупали гладкую, холодную поверхность. Тут же я осветила это место фонариком. Передо мной была дверь! Деревянная, массивная, на века запечатанная. Но откуда взяться двери в древней гробнице? Сердце бешено заколотилось в предвкушении значимого открытия, но ледяная хватка страха сковала мои движения.