Собрав остатки воли в кулак, я приложила все силы, чтобы сдвинуть ее с места. Пропитанное веками сырости дерево поддалось с тихим, почти жалобным скрежетом, будто оплакивая свое заточение.
За дверью находилась еще одна комната, залитая слабым, зеленоватым светом. Источником сияния был странный, огромный кристалл, покоящийся на постаменте в самом центре. Он пульсировал, как живое сердце, и от него исходила ощутимая волновая энергия.
В голове вспыхнули обрывки знаний ушедшей эпохи, легенды о древних артефактах, но ничего похожего я не могла припомнить. Забыв об осторожности, как загипнотизированная, я двинулась к кристаллу. Рука потянулась к нему, и в этот самый миг раздался приглушенный звук, похожий на щелчок замка, срывающегося с векового запора. Земля задрожала, и со стен с грохотом посыпались земля и каменные осколки.
– Это не просто древняя гробница, – прошептала я, отступая от кристалла. – Это нечто большее и… живое!
Стоило мне отступить, как дрожь земли стихла, оставив меня наедине с ледяным ужасом, сковавшим каждую клеточку моего тела. Инстинкт, вопя о самосохранении, приказывал бежать, но ноги вросли в землю.
Кристалл, будто заметив мой страх, взорвался пульсирующим сиянием, излучая волны зеленоватого света. Легкое покалывание пронзило кончики моих пальцев, и тут же по телу разлилась волна обжигающего тепла.
В голове мгновенно вспыхнул калейдоскоп образов – вихрь незнакомых мне мест, лиц, событий прошлого. Я увидела удивительной красоты девушку в одеждах, сотканных из чистого света, окруженную толпой, преклоняющейся перед ней в благоговейном молчании. В воздухе звенело эхо голосов: «Великая дочь небес!». И тут же видения сменились, обратившись в кошмар: бесконечные войны, опаленные земли, руины городов. А в финале – отчаянная попытка спрятать кристалл, эту непостижимую силу, от алчных рук, тянущихся к нему.
Видения исчезли, как дымка, оставив меня в полном оцепенении. Теперь я знала – этот кристалл не просто артефакт. В нем заключено нечто неизмеримо большее.
– Либо у меня глюки от недостатка кислорода, либо мне конец, если я не найду выход, – едва двигая губами, прошептала я кристаллу.
Осознание этого навалилось на меня, как каменная плита. Нужно выбираться. Прямо сейчас. Пока кристалл не решил, что я – очередная алчная рука, по ошибке забредшая в его обитель. Развернувшись, я бросилась обратно к деревянной двери, проклиная собственное любопытство и жажду открытий. Каждое движение отдавалось болью в ушибленных коленях, но сейчас это казалось ничтожной платой за шанс выбраться из каменного плена.
Вновь протиснувшись в узкую щель, я ощутила, как сырая могильная прохлада сменилась чуть более сухим, затхлым воздухом, а гнетущая тяжесть немного отступила. С каждым шагом, приближающим меня к сердцу склепа, надежда во мне разгоралась тихим пламенем. Но стоило мне выбраться в просторный мавзолей, как я замерла, словно громом пораженная. Надгробные плиты, доселе безмолвно покоившиеся в пыли веков, теперь зловеще вибрировали, а высеченные на них письмена пульсировали призрачным белым светом.
Ледяной ужас сковал меня цепями, парализовал волю. Инстинкт вопил о бегстве, но ноги снова врастали в проклятый камень. Что-то менялось. Что-то необратимое. И я, невольный свидетель этого, стояла в самом эпицентре зловещего действа. В голове раздался неведомый тихий шепот:
– Капля крови…
Каменные плиты задрожали сильнее, грозя расколоться. В моем сознании зазвучали отрывистые фразы на языке чуждом мне, но я их почему-то понимала. Рука сама потянулась к одному из клинков, валяющихся у ног. Лезвие, как живое, холодно обожгло ладонь, интуитивно взывая к действию, требуя крови. Я смотрела на металл как завороженная, не в силах постичь происходящее. Шепот в голове не унимался, нарастая: «Капля крови…». Инстинкт самосохранения был подавлен чужой, потусторонней волей, управляющей моим телом. Рука поднялась, острие клинка коснулось кожи на пальце.
Острая боль пронзила меня, но я не издала ни звука. Капля крови, алая и горячая, упала на ближайшую надгробную плиту, на которой слабо мерцали знаки: «Небесная». Символы, выбитые на камне, вспыхнули ярче, запульсировали в унисон с моим сердцем, словно откликались на зов.