Вибрация в мавзолее усилилась многократно, превратившись в оглушительный, невыносимый гул. Казалось, сама земля содрогается в предсмертной агонии. И внезапно все стихло. В моей голове возникла детальная карта, объемно представляющая внутренности холма, каждый его отсек и, главное, – выход на поверхность. Вместе с этим тихий шепот прозвучал триумфально: «Свободна».
Оцепенение схлынуло моментально, уступив место холодному, расчетливому анализу. В голове четко сформировался маршрут, обходя ловушки, смертельные завалы, скрытые под землей. Клинок выпал из моей ослабевшей руки, звякнув о каменный пол.
Я бросилась бежать по указанному пути, мысленно благодаря неведомую силу, дарующую мне эту карту спасения. Туннели сплетались, расходились, устремлялись то вверх, то вниз, напоминая запутанную кровеносную систему гигантского каменного организма.
Страх отступил на второй план, вытесненный азартом хищника, идущего по следу. Следуя ментальной карте, я миновала несколько обрушившихся участков, чудом уцелевшие своды комнат, ощущая, как земля содрогается где-то в глубине, будто она дышит. Кристалл пробудил не только гробницу, но и что-то древнее, спящее в недрах холма.
Мое сердце колотилось в бешеном ритме, подгоняя вперед, в этом злополучном узкому лазу, ведущему на поверхность. Впереди забрезжил дневной свет и аромат свежего воздуха, манящий, как путеводный маяк.
Выбравшись на поверхность, я рухнула на мягкую траву, жадно вдыхая прохладный, свежий воздух свободы. Заходящее солнце слепило глаза, но это был самый прекрасный свет, который я когда-либо видела. Земля под телом все еще ощутимо вибрировала, но теперь это воспринималось не как угроза, а как отголосок древней силы. Я жива! Я свободна! Кажется, в той бездне я провела всю ночь и почти весь день. Едва различимый шорох заставил меня обернуться. Нора, выпустившая меня на свет, теперь была закрыта грудой обвалившейся земли.
Встав на ноги, я огляделась. Холм выглядел безмятежно, будто ничего и не произошло. Лишь едва заметная в траве трещина, змеящаяся по склону, выдавала те перемены, что произошли внизу, в мертвом царстве. Я достала мобильник. Сигнал наконец-то появился. Нужно сообщить о находке, но как объяснить то, что произошло? Кто поверит в кристалл, в шепот, в ментальную карту спасения? Меня же просто запрут в психушку!
ГЛАВА 4
Добравшись до археологического лагеря к сумеркам, я поспешила в душ, вознося мысленную благодарность руководителю походного подразделения за эту маленькую цивилизованную роскошь. Под струями теплой воды, нагретой солнцем в течение дня, я отчаянно пыталась смыть с себя въедливый аромат древности осевший на коже.
– Софья Александровна? – озадаченный голос Светы прорезал шум воды. – Мы вас потеряли.
– Я ненадолго отлучилась в город. Возникли срочные личные дела, – устало проговорила я в ответ. – Света, будь добра, загляни в мою палатку. В чемодане лежат свертки с готовой одеждой. Принеси, пожалуйста. Совсем вылетело из головы взять чистое, когда шла мыться.
На самом деле, от меня несло так, что я не осмелилась бы предстать перед всеми в своем потрепанном и благоухающем стариной виде. За тонкой стенкой душевой кабины послышался тихий, смиренный вздох и ответ:
– Хорошо. Сейчас принесу.
Закончив с водными процедурами, я одела джинсы и футболку, которые Света заботливо оставила у входа. Выйдя в лагерь к костру, я увидела встревоженное лицо Леонида.
– Софья Александровна, все в порядке? Вы выглядите уставшей. Может, вам нужен травяной чай? Я как раз заварил, – предложил он.
– Спасибо, Леонид, не стоит, – отрезала я, стараясь выдавить улыбку. – У меня все хорошо.
Я поспешила к своей палатке, где одинокий огонек светильника прогонял наступающую тьму. Опустившись на складной стул, я лихорадочно пыталась осмыслить произошедшее.
Навязчивая мысль пульсировала в голове: права на ошибку у меня нет. В километре с копейкой от раскопок, в недрах древнего холма, дремлет – или не дремлет – нечто странное, и… безусловно, разумное. Стоит ли тревожить его сон веков? Да, я ученый, но именно это заставляло меня с сомнением взглянуть на необходимость вскрытия мавзолея. Все, что произошло, не было простым следствием усталости разума. В этом крылось нечто большее, что-то, что заставляло трепетать мое сердце, и мгновенно леденящим ужасом сковывало все тело.