Позже, набив животы хлебом и мясом, трое мужчин легли на свои койки и долго лежали в темноте барака. Прислушиваясь к дыханию своих товарищей, Дубн услышал, как сначала один, а затем второй засыпают, их дыхание замедлялось и углублялось. Крупный британец улыбнулся невидимому потолку камеры, тихо удовлетворенный тем, что угадал реакцию своего друга на то, что трибун мог остановить их попытки убить Мортиферума.
- Я не позволю им убить тебя, брат, так что им в любом случае придется встретиться и со мной.
Палец на его губах заставил его замолчать, и прежде чем он успел отреагировать, он услышал шепот женщины в свое ухо, которая забираясь на его тело.
- Успокойся. Это я хочу отблагодарить тебя за то, что ты спас меня.
Британец все еще обдумывал ответ, когда она положила руку на его член, и ее теплое тело скользнуло вниз, когда он почувствовал, как ее влажная плоть прижалась к его внезапно возбудившемуся органу. После минутного сопротивления его член проскользнул внутрь нее, когда женщина плотнее прижалась к нему.
- Ты, что ...?
Она крепко поцеловала его, покачав бедрами, и его глаза расширились от внезапного удовольствия.
- Лежи, тихо. Только так я могу отблагодарить тебя. Ведь, лучше ты, чем шестеро мужчин одновременно.
Британец лежал в тишине, пока рабыня двигалась по его телу, ее внезапно усилившийся ритм и ищущий язык не сразу довели его до кульминации, учитывая его месяцы воздержания. Она еще мгновение полежала на его теле, поцеловав его в последний раз, затем оторвалась от его быстро уменьшающегося мужского достоинства и снова прикоснулась к его губам, расправляя одежды и вставая, готовясь вернуться в свои покои через спящий лудус.
- Подожди!
Рабыня покачала головой.
- Я должна уйти. Если меня поймаю здесь, меня выпорют.
- Но … как тебя зовут. Скажи мне хотя бы это.
Ее улыбка казалась белой ниточкой в темноте.
- Меня зовут Калистра. А теперь я пойду.
- Я освобожу тебя, Калистра...
Его слова повисли в пустоте, женщина выскользнула из-за двери камеры и бесшумно метнулась прочь по коридору.
- Добрый вечер, Гай.
- Сенатор.
Скавр низко поклонился, не меняя позы, когда хозяин шагнул вперед и тепло обнял его, махнув рукой дворецкому, чтобы тот занялся своим делами. Он был вызван ранее тем вечером и немедленно откликнулся на приглашение, взяв с собой через весь город только Арминия и пару людей Котты.
- Я не собираюсь заставлять тебя кланяться мне, молодой человек. Пока я последние три года вкалывал здесь, в Риме, ты, я слышал, делал себе имя на Севере империи?
Скавр еще раз слегка поклонился, принимая похвалу пожилого человека.
- Мне изрядно повезло.
Сенатор потер свой заросший густой бородой подбородок с выражением вежливого недоверия.
- Повезло? Человек сам создает свое везение в этом мире, как тебе хорошо известно! Твое везение помогла тебе одержать не одну победу в Британии, захватить печально известного главаря бандитов в Германии и получить императорский выкуп с золотого рудника в Дакии. Не говоря уже о восстановлении чести утраченного штандарта моего старого легиона, Шестого Виктории, по крайней мере, я так слышал. Я бы приносил жертвы Фортуне каждый день до конца своей жизни, если бы был уверен в такой степени везения… Вино?
Оба мужчин удалились в личный кабинет сенатора, и Скавр принял чашку превосходного фалернского вина из рук человека, который в отсутствие его покойного отца стал для него самым близким покровителем.
- Ты превзошел самого себя, Гай, и как раз вовремя! Я начал задаваться вопросом, не собираешься ли ты посвятить остаток своей службы еще большему смехотворному риску за пределами Империи. Я могу только благодарить богов за то, что Ульпий Марцелл обратил внимание на то, что я рассказал ему о твоих способностях, и назначил тебя командиром вспомогательной когорты. - Сенатор сделал паузу, чтобы глотнуть вина из своего бокала. - Сейчас меня волнует только то, доживешь ли ты до конца следующей недели. - Он пристально посмотрел на своего протеже, ожидая ответа молодого человека.
- Мне было интересно, зачем вы послали за мной. Полагаю, вы имеете в виду мой недавний визит во дворец?
- Да. - Трибун поднял глаза, удивленный внезапной горячностью в голосе своего покровителя. - Я действительно имею в виду твою последнюю попытку покончить с собой.
- Совершить самоубийство?
- Ты правильно услышал меня, молодой человек. Возможно, тебе не хватает необходимой степени самосознания, чтобы понять, в какую игру ты играешь, но я более чем достаточно проницателен, чтобы разгадать твой умышленный отказ противостоять своим демонам. Я слишком хорошо знаю, почему ты потратил столько времени на разведку северных племен, имея рядом с собой только этого своего огромного германского раба. У тебя репутация искателя опасностей, человека, готового рисковать ради острых ощущений, но мы оба знаем лучше, что это такое, не так ли? И теперь ты занимаешься тем же самым, причем не где-нибудь, а в Риме.
Скавр поднял руку, но сенатор отмахнулся от его зарождающегося протеста.
- Я более чем немного разочарован в тебе, Гай. Ты ведь собирался навестить меня, пока находишься в Риме? Я терпеливо ждал твоего визита, но ты не проявили никаких признаков того, что собираешься навестить меня, заставив меня самого вызвать тебя сюда, как если бы ты был моим умышленно непослушным племянником.
- Прошу простить меня, сенатор, за эту оплошность ...
Пожилой сенатор поморщился.
- Блестящий, храбрый и порой своенравный молодой человек, который при правильном руководстве мог бы стремиться к высшим званиям Империи.
- Действительно?
- Действительно. Если я смог подняться от преподавателя латинской грамматики до должности губернатора провинции, то у тебя определенно есть надежда!
Молодой человек покачал головой.
- Но мой отец ...
- В самом деле, давай поговорим о сути, не так ли? Позор твоего отца в Германии и его благородное самоубийство. - Он покачал головой. - На случай, если ты забыл, молодой человек, я служил с твоим отцом. Если бы не мое обещание присматривать за тобой, данное ему перед алтарем Марса перед тем, как он покончил с собой, я мог бы отчаяться в тебе еще много лет назад. - Он печально покачал головой. - Война с Германией. Триумф и катастрофа в одном маленьком грязном пакете. Твоему отцу, Гай , не обязательно было падать на свой меч, как я сказал ему, когда он связал меня клятвой быть твоим покровителем после его смерти. Его чрезмерно развитое чувство чести привело его к этому, несмотря на полное безразличие со стороны тех, кто был выше его. И ты тоже проявляешь все признаки того же инстинкта самоуничтожения. Не так ли? - Он подождал, но Скавр не ответил.
. - Ты действительно прервал Коммода, когда он был в состоянии некоторого волнения, да еще в своем собственном тронном зале?
Молодой человек пожал плечами.
- Я не могу этого отрицать. Но у меня были веские причины.
- Достаточно веская причина, чтобы рисковать тем, что тебе отрежут язык?
Двое мужчин погрузились в долгое молчание. Наконец мужчина постарше заговорил снова.
- И что, теперь?
Скавр посмотрел на своего наставника с намеком на вызов, который был отличительной чертой в его детстве.
- А теперь я помогаю человеку, с которым плохо обошлась Империя, вернуть себе утраченную честь.
- Это, должно быть, тот самый молодой Аквила, если верить слухам, которые я слышу?
- Да.
Сенатор на мгновение замолчал.
- Ты понимаешь, что его отец был казнен за государственную измену?
Скавр рассмеялся без малейшего намека на юмор.
- А вы понимаете, что его обвинение было ложным?
- Гай, лед, на котором ты стоишь, не может быть тоньше. И если ты провалишься под него, у меня не хватит сил тебя спасти.
- Я знаю. И не ожидаю, что вы это сделаете.
- Могло быть и хуже. У этого нового человека Клеандра, каким бы эгоистичным властолюбцем он ни был, есть одна спасительная черта. Похоже, он видит некоторую ценность в восстановлении моего расположения, очевидно, на том основании, что если Переннис не делал попыток, вытеснить меня из общественной жизни, то я действительно представляю какую-то ценность для Империи. Поговаривают о Британии.
Молодой человек приподнял бровь.
- В качестве губернатора?
- По-видимому, да. Хотя любое раскрытие твоей причастности к этому Аквиле вполне может привести к осуждению нас обоих, учитывая, что моя роль в твоей жизни как опекуна не такой уж секрет. Для меня это может стать не Британией, а скорее камерой в Палатинских подземельях рядом с тобой. - Скавр медленно кивнул. - Но ты ничего не можешь с собой поделать, не так ли?
- Нет, господин.
- Я так и знал. Очень хорошо, мы возьмем на себя этот риск вместе, ты на улицах Рима, а я здесь, в своей позолоченной клетке, пока Клеандр решает, как использовать мои способности и оставить ли меня наставником самого опасного человека в городе. Но есть некоторая небольшая компенсация, которую ты мог бы услужить мне за этот риск.