- Все-таки нашли меня, - сокрушенно прошептал аббат.
- А как вы хотели, сударь? Где рецепт жарки каштанов, который вы выкрали с острова?
Вдруг Соколов изменился в лице, он показал мне грязный кукиш и как-то злобно процедил:
- А вот хрен вам, а не рецепт, подыхать буду, но рецепт не отдам!
Аббат вдруг вскочил на ноги и побежал к сцене, где продолжала надрываться толстая певица. Он вскочил на эстраду и, схватив певицу за бока, заорал что есть мочи:
- Ресторан заминирован! Вы все заложники! Никому не двигаться, особенно первой скрипке и вон тому человеку за третьим столиком с длинной бородой!
Люди замерли в ожидании чего-то страшного, несколько женщин упали в обморок, а одна даже наделала под столом большую, дурно пахнущую желтую лужу.
- Перестаньте лгать, Соколов! - крикнул я. - Он блефует!
Аббат повернулся в мою сторону и его глаза сверкнули недобрым огнем.
- Вы, господин Скабичевский, или как вас там, ошибаетесь, граф Соколов никогда не блефует!
Аббат вдруг сорвал платье с певицы и все увидели, что певица почти на 65 процентов состояла из пластиковой взрывчатки С4! Такого поворота я не ожидал.
- Мне достаточно заставить ее взять самую высокую ноту и все вокруг взлетит на воздух! И, черт меня дери, если я не сделаю это!
В зале было слышно как жужжат мухи и капает на пол вино, пролитое из бутылки.
- Вы не граф Соколов, - вдруг раздался из-за колонны чей-то незнакомый голос. - Вы - самозванец!
Аббат обернулся. Я увидел средних лет мужчину в поварском колпаке. Он стоял прямо и смотрел на эстраду высоко подняв голову.
- А ты кто такой?! - аббат был вне себя от ярости.
- Я граф Соколов, - повар снял колпак и все увидели большое родимое пятно в виде молящейся Девы Марии на его лысой макушке.
- Это же граф, настоящий граф, - одобрительный шепот пролетел над залом.
- Вы - самозванец, сударь! - крикнул я, подмигивая настоящему аббату.
Тот начал стягивать со своего лица эластичную силиконовую маску. Зал охнул - на эстраде стоял не кто иной, как сам Джон Солбери! Я узнал бы своего друга и боевого товарища из сотен тысяч лиц. Он был одет в черную сутану, с большим ярким драконом, вышитым на спине.
- Революция, господа! Акт - первый! Террористический!
Взрыв ужасной силы разорвал в клочья здание гостиницы. Через секунду столб огня взвился в небо и погас примерно в западной части созвездия Лиры. Революция началась!
Революция.
В город стягивались верные Человеку без лица войска. По мостовым, громыхая гусеницами, проезжали танки и бронетранспортеры, латышские стрелки, вставшие на сторону Джона Солбери, захватили почту и телеграф в районе Пушкинской площади. Революционные матросы из Кронштадта, держали подступы к зданию "Гас-на-прома" и "Роза нефти". Там за толстыми бетонными стенами окопалась матерая контрреволюция в виде топ менеджеров, их любовниц с мундштуками в зубах и лакеев из личной охраны. Они дрожали от страха, заливая его литрами коньяка, виски и водки. Наркотики не действовали на организм. Страх и только страх, управлял ими. Все думали об одном и том же: как это так, только вчера все было хорошо, деньги, девочки, яхты, дома, виллы, Лазурный берег, курорты. И вот в одночасье все рухнуло. Развалилось словно гнилой столетний пень, кажущийся прочным и глубоко держащийся корнями за землю, в один миг распадается на трухлявые щепки, как только какой-то заблудившийся грибник пинает его ногой. Они, словно тараканы попрятались по щелям своего комфортабельного бункера, обжираясь, обкалываясь наркотиками, трахаясь со всем подряд и опять колясь. В этом дурмане предстоящей скорой расплаты, растворяются все чувства и эмоции - остается только одно - когда же лезвие революционной гильотины упадет на бритую шею и отделит настоящее от вечности. По приказу революционного комитета 4878 гильотин установили во всех дворах города рядом с детскими площадками. Члены революционного комитета наделили полномочиями принятия немедленного решения 5000 отборных и не запятнавших себя преступлениями и коррупцией рабочих и крестьян. Списки на казни подают сами жильцы домов, описывая все прегрешения соседей, вдаваясь в самые интимные подробности. Вечером национальная гвардия начинает штурм «Роза нефти». Здание обстреливают из тяжелой бронетехники, гранатометов, стрелкового оружия. повсюду слышны одиночные автоматные выстрелы. Наконец, ворота, укрепленные мешками с песком и бетонными шпалами, падают на плитку, и сотни революционных рабочих устремляются к дверям. Охрана какое-то время отстреливается, но потом бросает оружие и выходит из здания с высоко поднятыми руками на морозный воздух. Разъяренная толпа убивает их на месте. Полчаса требуется, чтобы взорвать стальную дверь, ведущую в подвал бункера. С этого момента начинается жестокий по своему масштабу кровавый пир. Вампиры новой русской революции с жадностью пьют человеческую кровь, еще не осознавая, что пройдет совсем немного времени и их растерзанные тела на столбах будет трепать февральский ветер. Но любой революции, всегда требуются кровососы. Без них невозможно очистить этот мир от скверны, которая годами накапливалась, как копится гной на сифилитических язвах венерически больного пациента. По мрачным коридорам сломя голову бегают озверевшие солдаты и матросы, сейчас настало их время - время торжества очистительного насилия над гнилым прошлым. Так всегда бывает, когда градус народного гнева, годами подогреваемый неумелой властью, доходит до точки кипения, а потом уже его не остановить. Не остановить тот мощный вал, сметающий на своем пути ветхие постройки старого времени. Уже повсюду слышны истошные вопли женщин, которых насилуют прямо на столах, полу, верхом на мертвецах, еще не так давно бывшими их любовниками, покровителями и воздыхателями. Вот какой-то мужчина в дорогом синем костюме пытается заступиться за длинноногую блондинку с силиконовыми сиськами, которую трое мужиков уже бесчувственную тащат на грязный, окровавленный диван. Пьяный матрос с бешеным лицом и совершенно безумными глазами стреляет из «Маузера» щеголю в ноги, мужчина воет белугой, вторая пуля попадает ему в спину, окрашивая синий пиджак в черный цвет. Его бьют ногами, долго методично, кровавая пена изо рта бедняги брызжет вокруг, вымазывая тяжелые ботинки его обидчиков. Еще живого его поднимают на руки и прибивают к двери. Кто-то тащит канистру с бензином. Менеджера обливают с ног до головы. Загорается спичка и нечеловеческий крик сгорает в жутком пламени.