Народ выходил на улицы, площади и проспекты. Баррикады строили из подручных материалов: автомобильных покрышек, детских кроваток, мониторов разных компьютерных фирм, старых матрасов, стульев, шкафов, детских кукол, рыбьих костей, жестяных банок, пластиковых бутылок и прочего дерьма. Главный революционный центр сопротивления располагался на Красной Пресне. Здесь кипела настоящая работа. Санитарки ухаживали за ранеными, добровольцы с суровыми, но уверенными лицами получали винтовки и гранаты, революционные матросы устанавливали пулеметы «Максим» на третьем и четвертом этажах здания, пахло оружейной смазкой, кирзой, солдатскими сырыми шинелями, старыми деньгами, сахаром и кипятком. Какая-то старушенция в капоре и черной вуали разносила солдатам сухари и баранки, приговаривая: «Вы уж-то, милочки, покажите энтим буржуям где раки зимуют!». Она не одна, таких старух сотни, десятки, тысячи, десятки тысяч. Они тихонько бродят среди солдат и раненых, помогают сестрам милосердия, перевязывают раны, выносят утки, толкают каталки с мертвецами в морг, обмывают покойников, хоронят героев революции, пытаясь запомнить их светлые образы, фотографируют на мобильные телефоны, отсылают родственникам в Бугульму, или черт его знает куда! Лимузины у здания думы давно сожжены (через три года скульптор Иван Дадиани из останков металла построит скульптурную композицию «Ветер перемен» у станции метро «Площадь Ленина»).
Отрывок из пьесы Джона Солбери - «Год Северного ветра». (Издательство «Усы Дроздова», Москва, Рублевское шоссе 16, дом 33, изъята из постановки Томского драматического театра, в связи с цензурными ограничениями в 2017 году).
Действующие лица:
Человек без лица
Косолапов
Министр
Любовница
Писака
Жена Писаки
Горец
Директор чайной компании "Полоний и сыновья"
Отец Олег
Поручик
Журналист
Зима. Метель. Небольшой коттедж, в пригороде Грозного. Вдалеке слышны разрывы снарядов. К городу подходит кавалерия генерала Сида Шумского. Окна домов почти все зашторены плотной тканью. На улицах, кроме местных патрулей, никого нет. Магазины и ларьки закрыты. На столбах видны тела повешенных предателей и дезертиров. Они лениво покачиваются из стороны в сторону. Голодные псы прыгают под трупами, стараясь ухватить их за обглоданные наполовину ноги.
Министр (подбрасывая сухие дрова в большой камин) - Да, господа, такими темпами, нам придется истопить всю мебель здесь, чтобы хоть чуточку согреться!
Любовница (Кутаясь в шубу из горностая) - Вы не могли бы оставить свои комментарии, господин Министр? Посмотрите на вашего шефа, на нем лица нет!
Министр (вытирая руки о маршальские штаны с лампасами) - То-то и оно! Только вот дрова действительно кончаются.
Человек без лица (достает из кармана платок и вытирает глаза) - Сережа, правда, перестань паниковать, скоро прилетят вертолеты и нас всех эвакуируют!
Министр (тыкая кочергой в разгорающиеся дрова) - Прилетят, держи карман шире! Кто прилетит? Кто? Я хочу вас спросить?
Писака (Одет в теплый полушубок из овчины, отороченный голубым каракулем. Усы сбриты.) - Наши друзья, вы, наверное, забыли, сколько мы им помогали? Сколько мы денег вбухали, сколько людей положили? Они обязательно помогут! (смотрит на свои часы, вздыхает, манерно опускает руку вниз).
За окном слышна канонада. В темноте ночи, за горами видны всполохи от артиллерийских залпов. Совсем рядом воет вьюга. Из-под двери медленно сочиться белесый туман. Любовница, морщась, поднимает замерзшие ноги на диван.
Человек без лица (кутаясь в офицерскую шинель) - Господа, нет причин для паники, мы все понимаем опасность ситуации, но (он вздымает посиневший от холода указательный палец) верные нам части моего друга Горца из-под горы, не дадут нашим врагам ступить на священную землю предков апостола Андрея!