Министр крестится, Любовница и Писака наливают в заиндевевшие бокалы шампанское. Кто-то зажег свечи в позолоченных канделябрах.
Писака (поднимая бокал, его рыжие усы снова отросли и покрылись инеем) - Давайте выпьем!
В этот момент сверху спускается Отец Олег. Он одет в простые брюки, вязанный «с оленями» свитер, седая борода подстрижена.
Министр (гадко улыбаясь) - Чего это ты, отче, бороду сбрил?
Отец Олег (обиженно) - Времена нынче неспокойные, сын мой.
Человек без лица (подозрительно косясь) - А с кем это ты говорил сейчас по спутниковому телефону, владыка? Уж, не с дьяконом ли Варфоломеем (дьякон Варфоломей первым присягнул на верность повстанцам и стал убежденным атеистом).
Отец Олег (испуганно) - Со святым престолом, отец мой, говорил, поспрошал, как, мол, дела, нет ли надобности в помощи?
Писака (отпивая из горла бутылки) - Вот я тебе всегда говорил, старина, сдаст он нас при первой возможности!
Отец Олег (осеняя себя крестным знамением) - Господь с тобой, Димитрий, как можно такие слова обидные глаголить?
Отец Олег подходит к длинному столу, заваленному яствами. Долго смотрит, потом радостно ухмыляется и наливает себе полстакана водки. Быстро выпивает и закусывает санкционным сыром «со слезой».
- Отец Олег (довольно крякает и ставит стакан на скатерть). - А что, господа, может, помолимся за здравие?
Он обводит глазами присутствующих. Унылые физиономии не поддерживают его внезапного оптимизма.
Человек без лица (накалывая вилкой кусок холодной баранины) - А рясу куда подевал, отче?
Отец Олег (спохватившись) - Батюшки, рясу-то, я на вокзале оставил под Ростовом! А там и чемодан с иконами. Тыщ на двести зелени!
Министр (плюет в камин) - Вот тебе бабушка и Юрьев день.
Человек без лица (сплевывая баранину обратно в тарелку) - Холодная, зараза! Есть невозможно.
Писака. - Это ты спасибо Горцу скажи. Он все твердил, никаких проблем с отступлением не будет. Враз перебросим в Крым, а оттуда в Дамаск через Стамбул, если, конечно, турки пропустят.
Человек без лица (морщась то ли от злости, то ли от баранины) - Ладно, Дима, будет тебе, Горец еще никогда не подводил.
В этот момент за окном слышно ржание коней. Несколько черных силуэтов в бушлатах спешились.
Отец Олег (всхлипывая) - Вот, и конец нам господа, повстанцы добрались быстрее, чем Горец.
Медленно берет со стола несколько серебряных вилок и ложек, незаметно кладет в карман.
Дверь отворяется: клубы морозного воздуха нахально врываются в просторный холл дома. На пороге стоит красавец - Горец: в черной бурке, поверх черкески, в черной папахе, за поясном с серебряным окладом, висит дорогой кинжал. Глаза горца горят. Борода охвачена пожаром белого снега и сверкающего инея.
Горец (отряхивая бурку) - Человек без лица, ди хун, части генерала Шумского на подходе, ему на подмогу идет кавалерийский корпус Хихикающего Хирурга и танковая бригада мистера Ли. Нам надо уходить.
Человек без лица (наливая бокал красного вина) - Горец, (выпивая полный бокал) скажи мне, дружище, что стало с Россией? Почему в один миг все рухнуло? Неужели я где-то просчитался?
Горец (по-отечески кладет руку на плечо верховно главнокомандующего) - Сейчас не время, повелитель, кругом одни предатели! Оглянитесь!
Человек без лица смотрит на Отца Олега. Тот вздыхает и кладет обратно серебро на стол.
Человек без лица (мечтательно) - А помнишь, Горец, десять лет назад прием в Кремле? Были все: Ангела, Франсуа, Барак! Все пришли икорку на халяву отведать. А потом все пошло наперекосяк. Черт меня дернул этот Крым трогать. (задумавшись) Или, может, я все верно бы это сделал? Ностальгия у меня взыгралась! Чего ты молчишь, мой верный Горец?
В гостиной слышится звуки романса «Белой акации гроздья душистые...». Молодой поручик курит папиросы «Астория». Его правая рука перебинтована.
Горец (нахмурившись) - Повелитель, сейчас не время для воспоминаний, надо уходить. Мои люди готовы вас вывести к оврагам, там вас будет поджидать хорунжий Дадаев. Он проведет вас через ущелье к границе.
Отец Олег (испуганно) - А как же я, господа?
Горец (с пренебрежением) - Пойдешь вторым эшелоном.
Любовница (закрыв рот руками) - Побойтесь бога, господин Горец!
Горец (разминая затекшую от долгой скачки шею) - Ваш бог мне не указ, господа. Собирайтесь.
Горец смотрит на часы. В гостиной повисла мертвая тишина. Все смотрят на Человека без лица. Тот стоит у стола. Его руки дрожат.