Отрывок из романа Джона Солбери "К.В.С." (Издательство "Братья Зайцевы", Сергеев-Посад, 1975 год, полн. собр. соч. т.5)*Роман восстановлен благодаря подвижнику Семену Петровичу Смоленскому-Розенталю.
В городском саду Севастополя потемнели листья. Деревянная беседка, некогда оплетенная диким виноградом, в темноте дождливого осеннего вечера, больше походила на сказочное животное. Тонкие струйки дымки медленно подкрадывались к кустарнику, росшему вокруг. Жирные капли отстукивали монотонную дробь по крыше беседки. Подул легкий ветерок, который лишь на миг разогнал наползавшую белесую пелену. Вскоре все вернулось на круги своя. На полуистлевшем столе в центре беседки стоял медный кувшин с давно высохшей розой. Несколько черных лепестков лежало вокруг. Треснувшая чашка с наивной картинкой молодого пастушка и пастушки, терпеливо ждала своего хозяина. На столе стояло несколько приборов: фарфоровые тарелки, серебряные ложки и вилки, мельхиоровые ножи, соусницы и салатницы, хрустальные бокалы и большой кувшин для вина. Было ощущение, что очень много лет назад кто-то из заботливых хозяев приготовил добрый ужин и пригласил желанных гостей на трапезу. Но что-то помешало им продолжить начатое.
Покрытые изумрудным мхом статуи в саду, словно мерзли от постоянного холода. Съежилась Артемида, еле прикрытая тонким мраморным покрывалом, стучит зубами синий Меркурий, побледнел храбрый Персей.
Кроны вековых лип слились в причудливый орнамент. Меж их видавших виды стволов слышится смех и причудливая речь.
Но пора появиться и нашим героям. Туман дернулся в разные стороны, разорванный силуэтом высокого мужчины и.. Впустил его на территорию сада. Перед нами предстал высокий молодой человек лет тридцати в мундире капитана ФСБ. Мужчина имел благородные черты лица, которые несомненно, выдавали его дворянское происхождение.
Вспыхнул свет. Красивые, волнистые волосы офицера окрасились в светло-каштановый цвет. Голубые глаза словно два горных озера смотрели озорно и уверенно. Ухоженные усы, волевой подбородок. Воротник мундира наглухо застегнут. На груди блестят два Георгия. Звали молодого офицера Сид Шумский. Он уверенной походкой вошел в беседку и сел на деревянный стул с витой спинкой. Из кармана гость извлек серебряный портсигар и достал папиросу. Забытый аромат «Герцеговины Флор» быстро разнесся по ночному саду. Граф Шумский вспомнил ту весну в Севастополе. Цветущие липы и каштаны, звуки духового оркестра, нарядные дамы с зонтиками и миниатюрными собачками в руках, которые потом безумными ватагами будут нападать на всех и вся, голос молодой певицы и стихи из русского романса. А потом революция, кровь, виселицы на улицах и отплывающий из порта белоснежный пароход «Княгиня Ольга».
На его тарелке лежал засохший майский жук, несколько листьев и мертвый воробей. В чашке какая-то черная жижа.
В этот момент появился второй герой нашего рассказа. Молодая дама лет двадцати трех. Она возникла из темноты в розовом кружевном платье. Легкий летний зонтик тревожно кружился в ее руке. Черные перчатки-сеточки слегка укрывали белоснежные ручки незнакомки. Из-под кокетливой шляпки ниспадали черные волосы. Это была графиня Анна Ивановна Кочиньская. Она давно погибла в авиакатастрофе под Смоленском, первой увидев вспышку от ракетной установки «Град».
Следом за ней из кустов показался здоровенный детина лет двадцати пяти. Как говорится: косая сажень в плечах. В длинной холщовой рубахе, кожаных штанах, заправленных в невысокие кирзовые сапоги. Его звали Степан. Он служил «человеком» в трактире на Мясницкой улице. Трактир назывался "Старбакс" и пользовался хорошей репутацией у любителей сытно покушать и хорошо выпить.
Граф Шумский с папиросой во рту торопливо подбежал к графине и любезно предложил ей войти внутрь беседки. Та склонила голову и приняла приглашение офицера. Степан вошел сам и грузно сел на стул.
- Милый граф,- любезно промолвила Анна Ивановна,- Как я рада видеть вас снова!
- Любезная Анна Ивановна,- улыбнулся Шумский.- Я польщен вашими словами и, видит бог, я...
В этот момент все вокруг стало меняться. Лицо графа как-то осунулось. Глаза заволокла молочная пелена.
Конец февраля 1918 года в Севастополе выдался необычайно теплым. Снег почти сошел с улиц и лишь небольшие белые бляшки изредка показывались в подворотнях и у свалок, обнажая собачье дерьмо и лошадиный прошлогодний навоз. Ленивые коты группками нежились в лучах весеннего солнца. Извозчики почистили лошадей, вплетая в гривы бумажные цветы. И даже орластые пуговицы мундира околоточного сверкали начищенным блеском. Кое-где на фасадах домов можно было заметить потрепанные полотнища радужных флагов. Севастополь снова взяли гомосексуалисты. Время от времени слышались звуки артиллерийской канонады. Части генерала Богоявленского, жестоко огрызаясь, покидали город.