Лев Иванович опустил босые, желтые ноги на холодный пол. Тапочки затерялись под кроватью еще прошлой зимой, когда Лев Иванович обморозил ноги и доктор, не долго думая, назначил ему на всякий случай кастрацию. Пройдя на кухню, Лев Иванович открыл холодильник. Внутри зажглась тусклая лампочка. В нос ударил устойчивый аромат сгнившего сыра и овощей. Дверца с хрустом хлопнула.
Синий цветок газового пламени на печке кокетливо подмигивал из-под чайника. Лев Иванович поставил чашку на стол и как всегда положил внутрь пакетик. Сегодня пятница. А значит сегодня он идет в театр. Лев Иванович очень любил театр. Ему нравился запах гардеробной. Он любил пропустить рюмочку - другую хорошего коньяка во время антракта. Обожал гладить бархатные поручни мягких кресел в партере. Лев Иванович- любил театр.
День задался с утра. Белая собака у киоска по-прежнему сидела и смотрела на прохожих грустными глазами. Старичок в киоске уже успел раскрыть газету и наслаждаться морозным утренним бризом, принесшим с моря запах соли и подгнивших водорослей.
Лев Иванович торопился на службу. Он работал в префектуре одного из округов Москвы и, скажу вам честно, ужасно гордился этим. Каждое утро он проходил ровно тысячу сто срок восемь шагов до места работы. Каждое утро он видел одну и туже стену большого, желтого дома с решетками на окнах. Одно старое дерево и два мусорных бака.
Кабинет Льва Ивановича располагался на втором этаже красного дома. В кабинете стоял стол, стул, старенький компьютер, электрический чайник и множество папок с пожелтевшими листами внутри. Лев Иванович ведал чрезвычайно важным направлением работы префектуры- он отвечал за редактирование удаленных вариантов рукописей известных авторов. Начальник литературного департамента считал Льва Ивановича исполнительным и перспективным работником. Только в прошлом месяце Лев Иванович отредактировал три бесполезных повести графа Белкина и таким образом, перевыполнил квартальный план на сорок процентов. Начальник департамента обещал, что по итогам года он добудет из бюджета средства на полное переоборудование своего департамента новыми компьютерами и немецкими примусами.
День тянулся медленно. Лев Иванович три раз пил чай до обеда и три раза после. Пятница был короткий день. Наконец стрелки часов остановились на пяти, хотя короткий день был до трех.
В прекрасном расположении духа Лев Иванович вышел на улицу. Трамвай неторопливо повез его к театру. Через сорок минут Лев Иванович вышел у вокзала. Вспомнив, что театр находится на другом конце города, он кавалерийской походкой двинулся к метро.
Метро в городе собирались строить много лет назад, но почвы были непригодны для строительства и проект заморозили.
Лев Иванович спустился на эскалаторе к перрону. В вагоне метро он полистал журнальчик «Чаян», который утром купил в киоске у дома.
Вечерело. Здание театра окрасилось причудливыми огоньками и красками. Лев Иванович достал из кармана билет и с гордостью протянул его дородной женщине. Та посмотрела на театрала и сказала:
- Как же тебе тяжело без рук, родимый!
- Ничего, я уже привык, - улыбнулся Лев Иванович.
- Я посажу тебя поближе к сцене.
- Премного благодарен,- сказал он входя внутрь.
Внутри было довольно много народу. Дамы в вечерних платьях грациозно покачивали бедрами. Их кавалеры в атласных фраках гордо прохаживались от одной колонны до другой. Стоял невообразимый аромат разных духов, одеколонов и прочей косметики. Лев Иванович пристроился у буфета и порадовал себя рюмкой отменного коньяка. У него не было правого глаза, который Лев Иванович потерял в империалистическую, но другой видел очень хорошо.
Тетка не обманула и посадила его в первом ряду. Зал был набит до отказа. Стоял приятный театральный гул. Лев Иванович полистал программку, но вспомнив, что у него не было рук, отодвинул книжку в сторону. Зазвенел третий звонок.
Занавес открылся. В зале повисла тишина.
Через два часа спектакль закончился. Занавес не открывали. Зрители с интересом наблюдали величественные бархатные шторы. Оркестровая яма была совершенно пуста. Не было никого ни в гримерках, ни на сцене, ни в уборных. Всех актеров повесили еще три года назад, а музыкантов расстреляли.
Ровно через два часа весь зал разразился бурными аплодисментами. Крики «Браво!» то и дело выстреливали из разных концов. Спектакль очень понравился Льву Ивановичу. Такого аншлага он давно не видел.
Подъезд дома вновь проглотил своего жильца и, не подавившись, выплюнул из лифта Льва Ивановича к двери его квартиры.
День закончился удачно. Завтра в газетах будет много шума об этой чудесной постановке.