Они долго плутали по лестницам, переходам, то поднимаясь наверх, то спускаясь вниз. Наконец Понтифик нажал последний тайный рычаг в виде бронзовой головы Игнатия Лойолы. Яркий свет ворвался в темный коридор. Патриарх первым вошел к небольшую комнату. Большой столб стоял посередине, накрытый полукруглым стеклянным куполом. На столбе он увидел все до единого предметы туалета САМОГО.
- Открывай, - с нетерпением прошептал Патриарх, почесывая правую руку, на которой виднелась татуировка «Михайлов идет по следу Красного Броненосца».
Понтифик горестно вздохнул и нажал несколько кнопок на куполе. Защита бесшумно улетела под потолок. Патриарх вразвалочку подошел к столбу и, упав на колени, несколько минут молился, не вынимая наушника из правого уха, где из динамика играла дискотека 80-ых.
- Всю жизнь мечтал сделать это.
Он стал медленно снимать рясу и уже через несколько минут облачился в синий комбинезон. На груди сверкала расшитая золотом латинская буква «S». Алый плащ, такого же цвета трусы и широкий желтый ремень. Теперь внутри этого наряда находилось немолодое, обрюзгшее тело. Живот, перетянутый ремнем, сотрясался при каждом шаге. Пришлось повозиться с красными сапожками. Они никак не хотели налезать на ноги Патриарха.
- Ну как я тебе?- он победоносно скрестил руки на груди. - Я чувствую в себе ЕГО силу! Господи, как это приятно!
Понтифик заметил следы мужского возбуждения под обтягивающим комбинезоном и от души позавидовал здоровью закадычного дружка.
- Я быстренько сгоняю в Иерусалим и обратно? - с мольбой в голосе, промолвил Патриарх.
Понтифик не успел ничего сказать. Патриарх уже стоял на подоконнике и, вытянув руку вперед, только успел крикнуть:
- Я супермен!
Через несколько минут полицейские обнаружили труп бородатого мужчина на площади Святого Петра. Он лежал в неестественной позе в костюме Супермена. Смерть наступила мгновенно от множественных переломов и потери крови.
За шесть часов до этого происшествия, на другом конце города молодой человек лет тридцати трех пытался объяснить полицейскому, что он не сумасшедший и хочет въехать в Вечный Город именно на ослице. Это был ваш покорный слуга - тайный агент по линии провокаций и рассказов, написанных симпатическими чернилами - Сид Шумский. Я любил этот неприхотливый способ передвижения, тем более, он не вызывал подозрений на фоне роскошных «Роллс-ройсов», «Бентли», «Феррари», «Ламборджини» и одной заниженной "Приоры". Ни полицейские, ни агенты спецслужб, ни дворники, ни даже опытные, удрученные жизненными невзгодами домохозяйками - никто даже не заметил неприметного человека, среднего роста, с трубкой в зубах, одетого в длинное пальто и фетровую шляпу. Мой путь лежал на площадь Святого Петра, где я должен был тайком пробраться в Ватикан и попытаться прослушать разговор Римского Папы и Патриарха, который, по оперативной информации, должен был состояться сегодня ночью (источником выступил всем известный оракул Савика Шустрого, расположенный на первом этаже бывшего видеосалона «Стрела» в здании городского дома культуры) в спальне Понтифика.
Я неплохо говорил по-итальянски, пользуясь дешевым разговорником, украденным из библиотеки газеты «Красная звезда». Мне пришлось вырвать первую страницу, где виднелся размазанный библиотечный штамп- «Библиотека газеты - «Красная звезда» - номер / 34/33 ЛИ», на случай, если меня задержат сотрудники контрразведки.
На станции проката ослиц мне стоило большого труда разыскать дежурного работника. Старик в поношенной тунике спал в гамаке между двух столетних олив. На земле стояла большая бутыль, оплетенная лозой. Она была почти пуста. Работник громко храпел, оглушая округу витиеватыми кантатами.
- Простите, сеньор, - заглядывая в разговорник, по слогам прочитал я. - Как мне арендовать у вас ослицу?
Старик открыл глаза, и мне показалось, что он пытается адекватно соотнести свое положение в пространстве и во времени. Первые пять минут это ему не удавалось, старик махал руками, произносил нечленораздельные речи из сборника Венецианского Чернокнижника Карло Бондини, взывая к мрачным дьяволам, живущим на далеких звездах за поясом Святого Мартина.
- Кто вы, сеньор? - наконец, спросил старик, кстати, тоже пользуясь разговорником.
- Я Генрих Хицингер, - мой голос немного дрогнул.
В дымке сознания я поправил черную повязку, которая немного сползала, открывая обильно слезящийся глаз. Сегодня 20 мая 1945 года, унтер-офицер полевой жандармерии Генрих Хицингер собрался переправиться через Эльбу. Погода, несмотря на конец мая, стояла по-настоящему летняя. Цветущие вишни возбуждали обоняние своим божественным ароматом. Повсюду сновали пчелы, обезумевшие от раннего потепления и преждевременного цветения вокруг. В реке то и дело вскидывалась рыба. Правда, уже давно здесь никто не сиживал с удочкой. Вдалеке слышалась канонада русских, или американцев. То и дело, редкая автоматная стрельба заставляла трех путников подозрительно оглядываться назад.