Переправляться решили под вечер. Отто и Рудольф помогли мне раздеться. Они свернули мою шинель и вещи и, перевязав ремнем, первыми вошли в воду. Я шел последним. Меня немного трясло. Больная нога ныла. Пройдя несколько метров по илистому дну, я медленно поплыл. Уже на середине реки, я вдруг остановился. Отто уже был на берегу. Он переглянулся с Рудольфом.
- Генрих! - крикнул Отто. - Что случилось?
В это мгновение я увидел, как из темноты воды на меня смотрит чье-то лицо. Оно показалось мне знакомым. Поистине, я узнал его - того самого старика из проката подержанных ослиц на окраине Рима.
- Генрих, - раздался в моей голове необычный голос.
- Кто здесь?
- Генрих, это я твоя первая сущность- Генрих Лев герцог Саксонский. Скоро твоя душа встретится с богами в Валгалле. У меня есть последняя просьба к тебе, рыцарь.
- Говори, отец, мой, что ты желаешь?
- Ты должен пойти в местечко Мойнштадт и найти там кладбище. Разыщи могилу недавно усопшего священника, имя ему Ганс Грибер. Откопай гроб и вскрой его. Во рту у покойника будет лежать золотая пластина. Вынь ее, а потом отрежь его язык. Язык ты должен съесть до захода солнца. Все рыцари круглого стола уже ждут тебя, мой верный Генрих. Сделай все так как я сказал.
Лицо человека с длинными седыми волосами и длинной бородой скрылось в холодных водах Эльбы.
Я очнулся от того, что кто-то делал мне искусственное дыхание. Я тут же вскочил. Голова ужасно кружилась.
- Что со мной произошло?
- Вы стали неожиданно тонуть, рейхсфюрер, - тихо сказал Отто, вставая с колен.- Рудольф бросился в воду и спас вас.
Гиммлер, а им в тот момент был именно я, с благодарностью посмотрел на Рудольфа.
- Планы изменились, господа офицеры. Мы должны попасть в Мойнштадт.
- Рейхсфюрер! - воскликнул Отто. - Это же самоубийство. Там русские и англичане. Вас ждет самолет до Швейцарии.
Я окинул пустыми глазами берег. Алые пятна блуждали передо мной, но голос того старика из проката заставлял меня исполнять его волю.
- Мы идем в Мойнштадт!
Около четырех часов пополудни настоятель церкви Святого Антония, отец Ульрих Гаусхоффер заметил трех подозрительных мужчин на кладбище за церковью. Он поспешно вышел из дверей и, заперев костел, направился в сторону комендатуры.
Крышка гроба поддалась очень легко. Я долго всматривался в лик мертвеца, потом склонился и вынул из его беззубого рта золотую пластину со странными письменами. Отрезав полуистлевший язык, я сунул его в свой рот. Отто и Рудольф с выпученными глазами наблюдали за происходящим.
Небо померкло. Молния сверкнула и погасла. Небеса разверзлись и я увидел белоснежную колесницу, спускающуюся с небес. Упав на колени, я почувствовал, как мои руки задрожали. По моим небритым щекам потекли горячие слезы.
- Встань, рыцарь! - прогремел голос с высоты.
Яркий золотистый луч пронзил небосвод и осветил лицо Бога.
- Иди со мной - твое место за столом с великими рыцарями Круглого стола. Они уже ждут тебя. Осень катится к закату. Король Артур приготовил вино. Девы запели свои чудные песни. Воды святой реки наполнили русло Серебряного Водопада.
Я встал с колен и протянул золотую пластину Богу.
Время остановилось. Больше не было ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. В прохладных и темных лесах Валгаллы скакали три всадника. Их лица были бледны и сосредоточены. Их кони черны как ночь. Они держали путь к замку, где их ждали собратья по оружию. А во главе Круглого стола восседал величественный и гордый Иегова, держа в правой руке Золотую пластину из пасти Зверя, ждущего свой час в Мавзолее на площади Крови и Скорби.
- Простите, вы сказали, что вас зовут Генрих Хицингер? - старик по слогам читал с разговорника. - Ведь, если мне не изменяет память, под этим именем скрывался Генрих Гиммлер за сутки до того, как попал в плен к союзникам.
- Кто? - все это время я молчал, с нетерпением ожидая ответа насчет аренды.
- Простите, мне померещилось, - он встал с гамака и, несмотря на свой преклонный возраст, легко вскочил на ноги. - Не хотите ли вина?
- Не откажусь, - ответил я, глядя на циферблат часов.
Старик крякнул и разлил остатки вина по стаканам. Мы выпили.
- Так вы хотите взять в аренду ослицу?
- Да, сеньор! И, клянусь кровью христовой, вы дадите мне самую лучшую!