- Они пошли в наступление, - Сид опустил бинокль и повернулся к диктатору.
Тот стоял в снегу, подняв правую ногу на полковой барабан. Джон был одет в простую солдатскую шинель, фетровую видавшие виды треуголку.
- Там же одни бабы, - втянув ноздрями холодный московский воздух, промолвил диктатор. - Куда же подевались их хваленые войска, или горский спецназ?
- Все сбежали, сударь, - Сид возвышался на ларьком, примерно на пять метров. - Ну, я пошел?
- Давай, друг мой, и пусть фортуна поможет тебе!
Сид взял в руки острый двуручный меч, которым он на пробу легко разрезал ларек пополам.
- Пошел!
Джон Солбери снял треуголку, достал мобильный телефон и принялся снимать на видео историческую битву, впоследствии получившую название «Битцевской бойни». Гигантский Сид с диким ревом бежал в направлении странного, разношерстного войска. Первый ряды молдаван и горцев попытались сдержать его натиск, но страшный меч апокалипсиса в руках Шумского в буквальном смысле разрезал десять полков пополам. Кровь текла рекой. Соленый пар поднимался над полем. Женские части бросились на подмогу авангарду, но через мгновение все умерли на месте, составив из мертвых тел большие кровавые пирамиды. Маршал Мейгю-Дерей, увидев, что его армия тает на глазах, бросился врассыпную: после удара меча Шумского его голова покатилась на восток, ноги побежали на запад, руки на юг, а туловище - на север. Ровно в пять часов в пятницу закончилась знаменитая «Битцевская бойня».
Последним бастионом Человека без лица (который давно сменил свое лицо и преспокойно жил в тихой австрийской деревушке кодовым именем - Густав Троцкий - через два года после революции простой студент исторического факультета Степан Багров, вооруженный ледорубом и потерявшей всякий стыд конституцией, убил Густава Троцкого во время утренней дойки) стал научный центр «Сколково». Талантливые ученые-богословы построили гигантские баррикады, украсив их нано-лампами и нано-минами. Нано-танки (размером со спичечную коробку) в количестве 79895455732114 штук деловито разъезжали по асфальту за забором, постреливая в сторону революционной толпы использованными ухочистками и спичками. Несмотря на свой небольшой размер и вес, танки сжигали такое количества солярки, что силы контрреволюции, оборонявшие «Сколково», дружно заблевали первые три этажа некогда красивого здания, постепенно перемещаясь на крышу.
Штурмом командовала безумная Лора Сой - та самая беременная продавщица из продуктового магазина в Зоне Картера. Она стала настоящей «валькирией» революции. Не зная ни жалости, ни пощады, Лора явила собой истый идеал женщины нового времени, а может и целой эпохи!
Крановщик Петр Суворов вернулся домой с ночной смены. После долгой и напряженной работы на красной площади, рабочий до сих пор не мог взять в толк: куда же подевался Ленин? Как он мог сбежать из саркофага? Во-первых, судя по его телу, он был уже много лет как мертв, во-вторых, даже, ДЖАЕ, если предположить, что шум техники его мог разбудить, то как, помилуйте, на ватных ногах можно вообще бежать? Петр помыл руки, вытер их вафельным полотенцем со следами горячего утюга, поужинал холодным супом, прошлогодним винегретом, выпил стопку водки и вернулся в комнату. Петр Суворов сел на диван и включил телевизор. Сначала он посмотрел передачу про нелюбовь к старому Человеку без лица, затем следовал выпуск новостей, где Человек без лица что-то читал, а потом исчез и началась революция. Одна и та же картинка менялась каждые полторы минуты с хвостиком. Но крановщик Суворов ждал свою любимую передачу, где повар Ургант готовил всякие вкусные вещи. Долгожданная передача волновала тело и душу рабочего-крановщика. Всякий раз она была неповторима, и уникальна по-своему. Наконец, загорелись знакомые буквы на экране и появилось красивое, даже чересчур лицо ведущего. Он матом поприветствовал телезрителей, сказал два теплых слова в адрес нового Человека без лица. Камера отъехала назад и крановщик Суворов увидел двух странно одетые женщин, сидящих на простых деревянных стульях. Позади каждой из женщин стояли большие зеркала в старинной деревянной рамке. Женщины смотрели друг другу в глаза. В каждом зеркале из-за эффекта рекурсии были видны только их затылки, убегающие в бесконечность. На полу лежало три красных яблока. Время от времени в студию в Останкино входил мальчик с длинной заостренной палкой. Он подходил к яблокам и по очереди накалывал на палку спелые плоды. Долго нюхал их, вертел в руках и превращался в настоящее бесчувственное животное.