В соседней студии установили большой стол и накрыли клеенкой. На столе лежало три мумии Ленина! Маленькая, средняя и обычная.
- Так вот ты куда запропастился, Ильич! - воскликнул Петр, хлопая себя по коленкам. - Ай да хитер, сучий потрох! Хитер! Очухался от смерти и раз - на передачу! Звезда!
За столом стоял Ургант. Он был совершенно голый и только передник с силуэтом обнаженной девушки неумело скрывал его наготу. На голове смешно топорщился поварской колпак с надписью на латыни «О sancta simplicitas!».
Перед ведущим помощники разложили медицинские инструменты. Чуть поодаль лежали овощи и фрукты, а слева - приправы и соусы.
У стола как всегда стояла трибуна с пятью рядами скамеек. Она была до отказа заполнена зрителями в масках династии Рюриковичей. Люди молча сидели, почти не шевелясь, ожидая начала передачи.
Все замерло. Никто не двигался, словно чья-то невидимая рука остановила время и пространство в какой-то темной точке вселенной. Зеркальные женщины начали произносить страшные заклинания, доставшиеся им от бабок. Из их глоток вырывались давно забытые имена членов художественного совета Свердловского академического театра имени атамана Семенова. Вдруг они перестали вибрировать, почувствовав на себе грозный взгляд ведущего.
- Сегодня я научу вас готовить Ленина, - как ни в чем не бывало промолвил Ургант. - Вы прекрасно знаете, что умение готовить Ленина связано с нашей давней русской традицией, корни которой уходят в далекое прошлое. Тем более, сегодня, после падения цитадели Человека без лица, мы стали свободными и счастливыми! С чем я вас, мои дорогие и поздравляю!
Ургант замер, над его головой в воздухе появилась горящая надпись «Аплодисменты». Рюриковичи дружно захлопали в ладоши.
- Чтобы Ленин получился сочный я отрезаю по полфунта мяса с шеи.
Ургант острым скальпелем отрезал мясо.
- Потом я кладу мясо в кастрюлю с толстым дном. Перчим, солим, добавляем кориандр и мускатный орех.
У Рюриковича на первом ряду обильно потекла слюна.
- Дальше мне нужны потроха.
Ургант щелкнул пальцами, и в его правой руке появилась стеклянная банка с внутренностями далеко не первой свежести.
- Вы же помните, что потроха у нас хранились отдельно?- улыбнулся чудо-повар.
Он открыл банку и вывалил ее содержимое в эмалированный тазик.
- Засыпаем потроха солью, несколько горошин черного перца, лавровый лист и...конечно же- кубик Магги!
Ургант, зажав нос, уложил все названные компоненты в тазик.
- Затем заливаем кипятком и добавляем яблочный уксус.
У Рюриковича во втором ряду обильно потекла слюна.
- Через час мы берем шейку, потроха очищаем, сливаем воду и смазываем оливковым маслом. Закладываем мелко нарезанными яблоками, авокадо и манго. Ставим на полтора часа в духовку на двести градусов.
Вновь ярко загорелись «Аплодисменты». Рюриковичи в исступлении захлопали в поролоновые ладоши. Через два часа все было готово.
Женщины резко развернулись на своих стульях и посмотрели в зеркала. Но вместо лиц они снова увидели собственные затылки. Рекурсия не прекратилась!
- Вот и готово! - крикнул Ургант.
Он открыл духовку и достал кастрюлю. Открыл крышку и втянул волосатыми ноздрями воздух.
- Господа, аромат божественный!
Рюриковичи выстроились в очередь. В руках они держали алюминиевые миски и ложки. Ургант положил каждому по кусочку. Все уселись на пол и начинали трапезу. Ни единого звука, только чавканье и шелест страниц из библии, которыми вытирали рот Рюриковичи.
Ургант вытащил из правого бока небольшую резиновую трубочку и .. сдулся, словно детский надувной мяч.
Рюриковичи сделали тоже самое. Комната оказалась совершенно пуста.
Женщины встали со стульев и ушли. Их отражения по-прежнему остались в рекурсии.
- Херня! - выругался Петр Суворов. - Я думал гуляш будут готовить, а они Ильича в колбасу превратили!
В дверь кто-то позвонил. Петр сунул холодные ноги в тапочки и зашаркал в коридор.
- Кто там? - спросил крановщик, на всякий случай беря в правую руку топор палача из Лилля.