Сцена 2. По следу Гильома де Лотенбрю.
Пасмурное утро 12 ноября 1630 года возвестило о себе густым туманом, который разлился по проселочным дорогам Прованса, огибая лесные чащи и проникая в каждую клеточку одиноких крестьян, решивших спозаранку выгнать свой уставший скот на дымящиеся поля. Старый монах прихода Святой Женевьевы, в потрепанной рясе и с пустой бутылкой молодого вина в руках, мирно спал под столетним дубом, оповещая округу богатырским храпом, о том, что это святое место занято, и нечего праздным бездельникам и искателям приключений на свои грязные панталоны, беспокоить столь достопочтенное духовное лицо. Монаха звали просто и обыденно для той поры и части прекрасной Франции - брат Жак. Еще вчера хозяин харчевни «Красный горностай» тучный и краснощекий мэтр Банифе был готов вышвырнуть монаха прочь, если бы за него не заступился молодой дворянин в дорогом камзоле, сшитым, по-видимому, у лучшего портного Парижа, и добротной шпагой на золотой перевязи. Он заплатил за кролика, пожаренного в сметане и луковом соусе, пару перепелов с чесноком и виноградом, четверть поросенка с кашей и луком, и добрую бочку красного мозельского вина. Дворянин представился брату Жаку. Его звали граф Гильом де Лотенбрю. Отец Гильома - граф Гуго де Лотенбрю был представлен ко двору в 21 год, и верой и правдой служил королю Франции ровно до того дня, пока оспа не свалила его в Лионе. Граф тихонько подсел к почти бесчувственному брату Жаку и поставил свою глиняную кружку, доверху наполненную вином, рядом с почти пустой тарелкой монаха.