Индикатор Касперского издал знакомый звук. Жорж уже не первый раз сталкивался с Папилломой на Шее и неплохо знал ее повадки. Сейчас она материализуется в нечто обыденное для этой местности и сожрет личинку формирования последующей реальности. Как показывает практика, личинки- это излюбленное лакомство Папилломы. Черная субстанция превратилась в здоровенного уродливого негра с прыщавой рожей. Он подошел к личинке и быстро сунул ее в рот. Та брызнула соком времени на большие влажные губы негра и... умерла, не издав ни одного звука.
Великанов на всякий случай спрятался под мышками писателя, отчего у того начался страшный непроизвольный зуд. Такие меры предосторожности был обязан соблюдать каждый исследователь Рекурсии. Некоторые более опытные ученые и просто путешественники-дикари рассказывали страшные истории о второй и третьей степени бесконечности зеркальной реальности, уходящей от объекта на несколько миллионов километров в пустоту. Там, среди нехоженых троп, среди самых замысловатых и кошмарных чудовищ, являющих собой порождение больного разума паразитов, живущих внутри и на теле Папилломы на Шее, таились ужасные загадки Вселенной.
Когда негр исчез среди свежей сочной осоки, росшей по берегу роскошного фонтана в центре холла, Жорж с легким сердцем выбрался на свет. Он увидел справа от входа лавочку, на которой сидел полуразложившийся труп детектива Фрэнка Мюррея. Ученый торопливой походкой направился к нему, не переставая, на всякий случай, посматривать по сторонам. Детектив был одет в серый плащ, полосатые, узкие брюки. Костлявая рука сжимала полуистлевший кожаный портфель. Череп, обрамленный остатками темных волос, лежал на груди, прикрытый широкополой шляпой. Жорж, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, сел рядом с детективом и достал жестяную коробочку с монпансье. Положив себе леденец в рот, парень подвинулся ближе к портфелю. Наконец, он смог аккуратно сломать высохшие пальцы на запястье трупа и освободить кожаную ручку. Мимо проходили туристы, вечно щелкающие своими фотоаппаратами, коммивояжеры, постояльцы, брокеры, полицейские, студенты, продавцы сладостей, почтальоны, парикмахеры, стоматологи, профсоюзные бонзы, торговцы мясом, мафиози, киллеры - но никому не было дела до неприметного молодого трилобита, с торчащими во все стороны усиками.
Когда портфель без труда упал Жоржу на колени, он по инструкции, засвистел и стал смотреть в противоположную сторону. В рот отправился второй леденец, за ним третий и шестой. Четвертый и пятый из коробки пропали.
Запахло хот-догом, картошкой фри, салатом из тунца, сандвичами с сыром и паприкой. Воспользовавшись замешательством нескольких голодных легионеров из второго Марсового легиона Тиберия Публия, Жорж взял портфель в руки и, как ни в чем не бывало, отправился на поиски укромного местечка, где он мог спокойно ознакомиться с его содержимым. Он надеялся, что господин Ган, упомянувший о том, что детектив Мюррей сумел подобраться к разгадке смерти Эвелин Макхейл, не ошибся. А содержимое портфеля вполне могло пролить свет на обстоятельства этой странной гибели. Жорж шел по кристально чистому мраморному полу к пассажирскому лифту. «Лифт только для постояльцев отеля «Мариотт» - табличка горела алым светом, время от времени угасая под порывами северо-восточного полярного сияния* (*обычное явления для сети отелей «Мариотт» - полярное сияние, вызванное миазмами из туалетов клиентов, приехавших из стран ближнего востока, арабскими террористами из юго-восточной Азии и Урана). Возле лифта скучал тщедушный юноша-портье, одетый в тело двухметрового атлета с огромным мускулами и бронзовой кожей. Мальчик не любил эту одежду, но безработица в те годы приобрела выдающиеся масштабы, и не оставляла альтернативы для ординарных личностей.
- Прошу вас, сэр, - оживился портье. - Могу я взглянуть на вашу членскую карточку?
Жорж, обладая начальными задатками телекинеза и практикующего-гинеколога, внушил портье, что он звезда Голливуда - Билл Мюррей. Портье расплылся в улыбке и смущенно задвигал ножкой:
- Прошу меня великодушно простить, сэр, я вас не узнал с первого раза.
- Ничего, с кем не бывает, малыш, - Жорж долго трепал портье за правую щеку, пока не оторвал порядочный кусок его лица.
- Не извольте беспокоиться, сэр, - портье махнул рукой. - Жена сегодня пришьет.
Жорж улыбнулся и вошел в лифт. Здесь играла легкая музыка, стоял аквариум с мертвыми осьминогами и кальмарами, пахло вчерашним испортившимся квасом из желтой бочки, карамелью, пломбами с мышьяком и июльским арбузом. Жорж не увидел ни одной кнопки с надписью этаж, или еще что-то в этом роде. Но зато он разглядел чье-то неприятное лицо, покрытое глубокой оспой. Лицо торчало как раз в том месте, где должен был находиться пульт управления лифтом.