В те годы, в канун рождества, Санта Клаус сам развозил детям подарки на своих неизменных санях, запряженных верными оленями, чьи имена знали каждый мальчишка и девчонка на свете: Стремительный, Танцор, Гарцующий, Сварливый, Комета, Купидон, Гром, Молния и вожак Ротенберг, стоящий во главе упряжки, освещая себе дорогу своим красным носом. Санта тайком пробирался в дома и квартиры, укладывал подарки под елку, в шерстяные носки, висящие над камином, под кровати и подушки всех без исключения детей. И взрослым от такой кропотливой работы симпатичного толстяка с белой бородой хитрым прищуром было гораздо легче, чем сейчас. Никто не подкладывал, купленные в супермаркете игрушки в ярких упаковках, и не говорил, что это, мол, «Санта Клаус пробрался ночью в комнату и оставил долгожданный подарок!». Никто не обманывал детей, заставляя их с каждым годом своего взросления все больше сомневаться в существовании рождественского волшебника. Где старший брат, или сестра, ранним морозным утром, уперев руки в бока, противно хихикая (именно хихикая, прыская в кулак, закатывая глаза к потолку), с подковыркой заявляли, что «никакого Санты не существует! Это папа купил тебе эту железную дорогу вчера, спрятал ее в чулане, а рано утром, пока ты еще спал крепким сном младенца (они особенно наседают на это слово: «младенец»), тихонько прошел в зал к камину и положил ее под мохнатые лапы рождественской елки. Эта маленькая ложь родителей, (конечно, это была вынужденная ложь, так как мы скоро узнаем, что Санта перестал это делать и укатил в свой дом в волшебную страну, дав себе слово, больше никогда не возвращаться к людям и не совершать добрые и привычные чудеса) постепенно, год за годом, вселяла уверенность в то, что все это сказки для сосунков, что нет никакого Санты с его быстрыми оленями, нет чудес, которые происходят в преддверии рождества и вообще, это все выдумки сопливых романтиков. А в наше тревожное время нет и не может быть места ранимым и веселым людям! Вот так рассуждали невежды!
Скажу по правде, роковая случайность и стала причиной обиды, а где-то и злобы, которую затаил на весь белый свет Санта...
Это произошло в канун Рождества. В те дни в Рекурсии Лондон стояла обычная для этого города погода. Если спросить любого британского школьника о лондонской погоде, он непременно ответит: «туман, сэр, слякоть, сырость». И мы не будем отходить от общепринятого шаблона, дабы не смущать коренных лондонцев своими литературными изысканиями, или лишний раз привлекать внимание вездесущей Папилломы на Шее. Итак, в одном старинном домике, с крыши которого, в редкую ясную погоду виден седой старина Биг Бен, на узенькой улочке, мощенной в эпоху славного короля Генриха Желтоглазого, приютилась небольшая швейная мастерская и магазин мадам Жюли (она была настоящей парижанкой и страшно гордилась тем, что ее дед однажды обмазал себе лицо кровью самого Робеспьера: его бедная голова как-то раз скатилась с эшафота). Здесь работало несколько белошвеек, которые день ото дня трудились, создавая настоящие шедевры кружевного искусства, обшивая всех лондонских модниц. Даже некоторые члены королевской семьи иногда посылали своих слуг приобрести рукотворные творения мастериц мадам Жюли. Ажурные воротнички, манжеты, почти невесомые платочки, наволочки - все было сделано с душой искусными женскими руками белошвеек.
Из трех мастериц выделялась одна девушка - ее звали - Элизабет. Она была очень красива, молода и умна. Мадам Жюли ценила ее за кротость, трудолюбие и талант. Именно кружева Элизабет пользовались наибольшим спросом среди клиентов. У мадам Жюли был сын - ему только что исполнилось пять лет. Мальчик целый год обещал себя хорошо вести, чтобы получить долгожданный рождественский подарок - «настоящую» лошадь на колесиках и «настоящую» саблю. Каждую ночь, перед сном, малыш обращал свои просьбы к Санте, и он, разумеется, услышал его. В тот вечер Элизабет задержалась в мастерской, чтобы закончить воротник для молодой принцессы. Мадам Жюли не поощряла «ночное» шитье, так как это могло сказаться на зрении белошвеек, но Элизабет сама настояла на работе. Ночь быстро опустилась на Лондон, напустив туман в самые потайные уголки старого города. На втором этаже дома, где жила сама мадам Жюли с мужем и сыном, была установлена пышная рождественская елка. Санта Клаус тихонько пробрался в комнату, благо, все семейство в это время гуляло в парке. Волшебник поставил подарки у старинного шкафа и, уже было собрался лететь дальше по своим делам, как вдруг, услышал песню, которую пела Элизабет за работой: