- Простите, миссис Грин, я хотел подождать госпожу Софию, - ответил мальчик, закрывая книгу. - Она обещала сегодня дать мне «Некрономикон».
Грузное тело миссис Грин заколыхалось, она приспустила свои очки на длинный нос, на самом кончике которого взгромоздилась жирная, волосатая родинка размером с шиллинг! На запястье правой руки женщины, на кожаном ремне неизменно висел тонкий хлыст - которым она в порыве приступа гнева могла ударить кого угодно.
- Я строго настрого наказала мадам Софии, чтобы она не пускала тебя в библиотеку до ужина! - голос старшей воспитательницы был под стать ее внешности - крикливый, переходящий на визг всякий раз, когда дело касалось воспитанника приюта, в особенности - Оскара Вульфа.
История Оскар Вульфа - мальчика 10 лет* (*Опубликована в ежемесячном научно-популярном издании: «Трилобиты - в поисках утраченного», Москва 1965 год.)
Оскар не любил рождество. И у него на это были свои ОСОБЫЕ причины. Семья Вульфов раньше жила в беднейшем районе Лондона. Мать мальчика - Эвелин, через две недели после родов покончила собой, выбросившись с Башни Скорби в Вест Энде, оставив после себя на руках убитого горем мужа - новорожденного сына и чудной работы золотой ключик размером в дюйм на тонкой цепочке, с которым она никогда не расставалась. Отец Оскара - Павел Ротенберг* (*Отсылка к известной мистификации Джеймса Джойса мл. - Ротенберг - Эвелин - Воронеж - Колпино) с трудом перенес смерть любимой жены. Единственным препятствием, ставшим между Павлом и его желанием покончить жизнь самоубийством, был маленький Оскар. Отец всю свою любовь отдал сыну. Сам Оскар родился с небольшим, как это сейчас принято говорить - атавизмом - у мальчугана имелся аккуратный хвостик примерно три дюйма длиной. Акушерка только всплеснула руками и стала быстро креститься, заметив этот отросток. Но самоубийство Эвелин заставило всех позабыть об этом «дьявольском» хвосте.
Павел работал страховым агентом в одной небольшой лондонской компании. Он всегда уходил засветло, а возвращался поздно ночью. От постоянной работы со страховыми полюсами, руки отца все время были покрыты черной металлической коркой. Семья с трудом сводила концы с концами: денег едва хватало на оплату небольшой, холодной вечно сырой квартирки, окна которой наполовину ушли под землю, скудное пропитание и более чем скромную оплату кормилицы. Родственников у них не было, родители Павла умерли много лет назад, а Эвелин воспитывалась в приюте для сирот, где впоследствии очутился Оскар. Мальчика воспитывала кормилица - миссис Оливия Мюррей, у которой было своих семеро по лавкам* (*Младший сын Оливии - Фрэнк, впоследствии станет полицейским офицером). Когда Оскару исполнилось три года, отец пришел домой очень рано. Он долго о чем-то говорил с кормилицей, но сын был еще слишком мал, чтобы понять смысл разговора.
Вот что произошло за несколько дней до рождества с Павлом Ротенбергом.
- Такие дела, миссис Оливия, - Павел глубоко вздохнул. - Страховая компания разорилась, а всех работников вышвырнули на улицу с тремя шиллингами выходного пособия!
Женщина понимающе смотрела на Павла.
- Я могу присматривать за Оскаром, мистер Ротенберг, пока вы подыщете себе подходящую работу, - сказала миссис Оливия, глядя маленького Оскара по голове.
- Спасибо вам большое, миссис Оливия!
Павел взял за руку сына, и они пошли в свою комнатушку. Здесь до сих пор витал дух Эвелин, словно она не умерла, а только что вышла на зов молочника, или в соседнюю бакалейную лавку. Павел, несмотря на усталость, всегда находил время поиграть с сынишкой. Отец старательно поддерживал их жилище в чистоте. Он стирал, убирал, готовил еду, читал вслух любимые сказки Оскара, укачивал сына, латал свои и его вещи, следил за гигиеной, особенно за волосами - черными, густыми. Волосы мальчика росли настолько быстро, что отец сам наловчился стричь сына, что могло серьезно экономить их семейный бюджет. Золотой ключ Эвелин всегда висел на шее Оскара. Мальчик мог часами наблюдать за блеском благородного металла в свете свечи, или газового фонаря. Он улыбался, лежа у себя в колыбели, словно этот ключик манил его за собой в самые неведомые дали и теплые, полные тайн и загадок волшебные страны.
Оскар рос не по дням, а по часам. Он быстро научился говорить, а в два с половиной года мог свободно читать отрывки сказок Танниэлла. Павел научил сына играть в шахматы, вырезав фигурки из дерева и, покрасив их масляными красками. Оскар мог подолгу сидеть над доской и двигать фигуры, фантазируя сказочные сражения.