Но вот, за несколько дней до рождества, когда Лондон вдруг оказался укрыт плотным снежным покрывалом, а деревья в парках покрылись сахарным инеем, Павла Ротенберга уволили с работы.
Рано утром миссис Оливия взяла Оскара к себе на второй этаж, а Павел, надев проходившиеся ботинки, потертое пальто и видавший виды котелок, отправился на поиски работы. Мужчина вернулся домой затемно. От него разило чем-то отвратительным и неприятным. Чтобы заработать на жизнь отец стал через день летал в Воронеж, чтобы подзаработать нелегальной продажей страховых полюсов. Он приезжал оттуда уставший и мрачный. Миссис Оливия лишь молча покачала головой, взяла несколько монет, которые тоже источали мерзкий запах воронежской безнадеги, и налила Павел полную тарелку гороховой похлебки...
Прошло два дня, которые оказались для мистера Павла Ротенберга очень тяжелыми. Он улетал в Воронеж, задолго до того, как солнце разгребало своими лучами утреннюю морозную дымку. Работа была очень тяжелая: Павел часами бродил по полупустым улицам города, предлагая встречным, давно умершим людям страховые полюса, стучался в холодные квартиры, пил воду из-под крана, дрался с конкурентами в подворотнях, сам готовил еду на примусе и мыл посуду. Платили гроши, но этого пока с трудом хватало не умереть с голоду зимой. Каждый день Павел останавливался у длинной стены в районе Вестминстерского моста и вчитывался в желтые листки объявлений с предложениями о работе. Но ничего подходящего не было. Единственное объявление, которое однажды заинтересовало Павла, было о наборе автослесарей на СТО все того же Воронежа. Но Ротенберг был далек от техники, как остров Пасхи от церкви святого Николая Второго Великомученика первого синематографа в Питере.
За два дня до сочельника Оскар сидел на коленях у отца и с нескрываемым интересом слушал историю про Джека - истребителя великанов. Отец тогда ничего не заработал, ни одного полюса продать не удалось. К тому же, в Воронеже начались повальные расстрелы страховых агентов и дальнобойщиков. Последние провинились лишь тем, что не согласились вешать на свои телеги отрубленные в честь Человека без Лица головы собственных детей. Он почувствовал себя очень плохо, к обеду начался сильнейший жар, а хозяева не любят, когда их работники болеют. Директора страховой компании «Анус святого Серафима», где работал Павел Ротенберг, лишал их зарплаты на год вперед. Больной работник не приносит прибыли, а значит он не нужен! Павел пришел домой, обмотал шею толстым шерстяным шарфом и заварил крепкого чаю. Поужинав, мистер Ротенберг взял с полки любимую книгу сказок сына и принялся ее читать.
- Папа, а у нас будет елка? - спросил маленький Оскар, глядя на отца большими черными глазами.
Павел вздохнул, и его взгляд упал на маленький золотой ключик, который висел на шее у мальчугана.
- Ты хотел бы елку, сынок?
- Да, папа, я видел одну вчера из окна миссис Оливии. Там одна девочка вешала такие красивые игрушки, - проговорил Оскар и тут же осекся. - Но я знаю, что у нас совсем нет денег.
- У тебя будет елка, сынок и настоящий праздник!
Павел вскочил со стула и в два шага оказался у невысокого платяного шкафа, заставленного посудой и банками. Он сунул руку в одну из банок, и там звякнули монеты: это были деньги на новые ботинки для Павла. Он заработал их в Воронеже, трахая одну молодую особу, с которой познакомился в Нью-Йорке при весьма странных обстоятельствах* (*Некоторые исследователи творчества Марата Туша полагают, что здесь присутствует явная отсылка к Эвелин Макхейл - прим. автора). Вот она-то и дала ему несколько медяков, на которые он и собирался приобрести обувь.
- Завтра мы купим елку и будем ее наряжать, Оскар, - закашлявшись, воскликнул отец. - Главное, не вешать нос!
Утро перед сочельником рассыпало еще немного колючего снега. Но к обеду туман рассеялся и стало немного теплее. Дорожки, мощенные брусчаткой, были очень скользкими под тонкой коркой льда, покрывавшей их. Дворники торопливо сыпали песок, вперемежку с мелкой галькой. Но все равно прохожие то и дело падали, чертыхаясь и грозя в небо.
Павел крепко держал сына за руку, стараясь сохранять равновесие, чтобы не упасть. В трех кварталах от их дома расположилась праздничная. Там бойко шла торговля самыми что ни на есть рождественскими продуктами: свиные головы ровными рядами лежали на заиндевелых прилавках, огромные, как слоны, индейки манили покупателей жирными боками, там же продавали кислую капусту и гусиный фарш для вкуснейших пирогов с «желаниями». Здесь же расторопные повара готовили популярные ростбиф с йоркширским пудингом (увесистый кусок говядины запекают вместе с картошкой, чесноком, луком и овощами до аппетитной корочки, пудинг готовят из яиц, муки и молока). На крытых прилавках, украшенных цветными гирляндами, еловыми лапами со свечами, фигурками ангелов и красочными картонными ликами младенца Иисуса - полным-полно песочной выпечки со сливками и джемами, треугольных сэндвичей с огурцами, кексов, сладких булочек, копченостей, сыров, пирогов, различных видов печений, леденцов на палочке и прочей красоты. Темный эль и терпкий сидр (это почему-то очень любят пить взрослые) рекой льется из бочек, бутылок, бурдюков и всевозможных сосудов.