- Чудеса, - шептал Павел. - Оскар, скажи, что тебе нравится?
Мальчик повернулся к отцу.
- Папа, мне понравился это, - мальчуган указал на пиратский набор, состоящий из подзорной трубы, «старинной карты» клада с черепом и костями в правом верхнем углу и розой ветров в виде головы сказочного морского чудовища, черной шляпы и компаса. - И вот это!
Отец увидел старинные шахматы - все фигурки были вырезаны из слоновой кости, где черных изображали сарацины в несуразно больших чалмах, а белые крестоносцы-тамплиеры защищали белого короля.
- Сынок, у нас только...
- Я знаю, папа, два шиллинга, - вздохнул Оскар. - Тогда давай купим шахматы, наши совсем пришли в негодность. Ты же знаешь, как мне нравится играть в них.
- Отличный выбор, Оскар! - голос господина Траппа в очередной раз заставил Павел вздрогнуть. - В эти шахматы играл еще великий Аль-Малик-ан-Насир Салах ва-д-Дин Абель-Музаффар Юсуф Ибн Айюб, проще говоря - легендарный Саладин!
Отец и сын увидели, что хозяин несколько изменился: от него разило крепким алкоголем, а в руке Ганс держал пустой раскаленный чайник и сковороду с плесневелой яичницей.
- Простите, сэр, - Павел не терял истинно английской выдержки перед лицом любых странностей (а странности только начинались, а еще они пахли армейским порохом!), - Но ведь цена за такие шахматы по крайней мере в несколько сот раз занижена, если, конечно они...
- Настоящие?! - хозяин магазина так громко рассмеялся, что тысячи хрусталиков на огромных люстрах звонким перезвоном отозвались на этот смех. - Страховой агент Павел Ротенберг, я вас прощаю, и это мое единственное и последнее прощение, которое я могу вам пожаловать в этот праздничный день.
Ганс Трапп хлопнул в ладоши, и из темноты показался огромный черный дог. Павел, позабыв о своей выдержке, издал возглас удивления, загородив собой Оскара. Ничего не было удивительного в том, что из темноты появилась большая собака, не было ничего удивительного, что она передвигалась на задних лапах - Павел много раз видел дрессированных собак на ярмарках. Удивительное было в том, что дог был одет в черный фрак, белоснежную, накрахмаленную рубашку и черную бабочку с приличным бриллиантом на конце золотой булавки. Цилиндр на голове пса окончательно заставил господина Ротенберга усомниться в реальности происходящего. В лапах дога что-то поблескивало.
- Вот, господин Ротенберг, можете убедиться!
Хозяин взял с подноса (пес держал настоящий серебряный поднос, но котором лежало несколько свитков) один свиток и, демонстративно развернув его, тщательно протер свой монокль таким же ярким шелковым платком, как и его туалет, громким голосом зачитал:
- Засим удостоверяю, что оные шахматы по праву принадлежали султану Аль-Малика-ан... ну вы поняли, - Трапп улыбнулся, обнажая ровные ряды белоснежных зубов. - И были куплены лекарем Оригеном Марсельским в Дамаске марта 10 дня, года 1193. Нотариус Дамаска Абдулла-аль-Алираби.
Ганс небрежно швырнул свиток обратно на поднос, но пергамент неудачно упал и скатился с несколькими другими на пол. Дог, вздыхая человеческим голосом, опустился на все четыре лапы и стал собирать свитки.
- Вуаля! - Ганс сделал реверанс. - Я развеял ваши сомнения, сэр?
Павел почувствовал непреодолимое желание сломя голову бежать из этого странного пугающего места.
- О, господин Ротенберг, - Томас снова рассмеялся, хватаясь за бока. - Можете чувствовать себя здесь в полной безопасности.
Он взял шахматы с полки, при этом ни одна фигурка даже не пошатнулась. Сдув пыль с доски, хозяин магазина, не переставая улыбаться, добавил:
- За них в Бомбее, мне давали сто тысяч фунтов! Но, - он театрально смахнул настоящую (!) слезу, заполнившую его левый глаз. - Но, я же сказал вам, что сегодня у нас рождественская распродажа! С вас два шиллинга и три пенса! Мистер Айрон, получите на кассе!