Последнее, что успел увидеть Оскар была ужасная пасть чудовища, разверзнувшаяся, чтобы сию минуту проглотить его отца...
- Но я хотел... - Оскар съежился от окрика миссис Грин, словно от внезапного налетевшего северного ветра.
- Марш в гостиную, несносный мальчишка, сейчас начнется вечерняя молитва, а преподобный отец Дюк не любит непослушных детей! Он обожает послушных мальчиков, особенно, когда у них зудит в попке. Ты же знаешь, Оскар, что такое зуд в заднем проходе?
Мальчик болезненно поморщился.
- Отец Дюк вылечил не одного мальчугана у себя за алтарем!
Хлыст в руке миссис Грин описал невообразимую дугу в воздухе, застыл на мгновение над головой Оскара. Мальчик втянул голову, ожидая, что в следующее мгновение он обрушится на него.
- Добрый вечер, миссис Грин, - это была мадам София! - Что вы здесь делаете?
Женщина много лет работала библиотекарем в приюте «Тенбриджерс», а начинала она свою карьеру в библиотеке Крупской в Зимней Рекурсии убывающего прошлого. Там она впервые познакомилась с Красной Магией* (*Красная магия - доселе малоизученное явление, характерное для тоталитарного режима СССР. Проявлялось в коммунальных квартирах, библиотеках и спортивных залах в виде светло-зеленой плесени в районе кухонного плинтуса. Свое распространение получала посредством автоматов для газированной воды).
У нее было доброе лицо, теплые руки и очень умные глаза, которые скрывались за толстыми стеклами очков в круглой оправе. Прическа мадам Софии всегда отличалась безукоризненным вкусом, кстати, тоже самое касалось ее туалета, - строго платья - темно-синего цвета, белоснежного кружевного воротничка, чудесной работы, неизменного зонтика, с которым мадам София не расставалась даже в солнечные ясные деньки, черной аккуратной сумочки на тонком кожаном ремешке. Над серебряной застежкой сумки был вышит золотыми нитками витиеватый вензель серпа, молота и пучка молний, происхождение которого многие годы пытались разгадать все воспитанники приюта. От мадам Софии всегда пахло сдобой, теплыми молоком с зеленым чаем, эзотерическими воззрениями Елены Блаватской, знаменитого клана тамплиеров- Рерихов, мистиками восточного толка позднего средневековья и домашним уютом.
Хлыст миссис Грин тут же опустился вниз - нельзя было сказать, что сама Глория Грин, старшая воспитательница, а по совместительству жена директора приюта - сэра Адама Грина, женщина, наводившая ужас на всех без исключения детей, учителей, воспитателей и наставников, включая прачек, сторожей, истопников и трубочистов, побаивалась простой смотрительницы приютской библиотеки мадам Софии. Но! Всякий раз, когда ее глаза встречались со взглядом этой добрейшей женщины, холодное, злое сердце старшей воспитательницы моментально замирало, дыхание сводило, в горле образовывался комок размером с большое яблоко.
- Добрый вечер, мадам София, - миссис Грин перевела дыхание и нахмурила свои рыжие, густые брови. - Кажется, у нас не так давно состоялся с вам разговор о том, что администрация приюта на попечительском совете вынесла решение о недопущении воспитанников в библиотеку до окончания вечерней молитвы?
Мадам София открыла массивную дверь библиотеки и, зашуршав платьем, устремилась внутрь.
- Вы, кажется не расслышали моего вопроса, мадам София?
Оскар хотел было прошмыгнуть куда подальше, чтобы не присутствовать при этом неприятном разговоре, но тугой хлыст миссис Грин преградил ему дорогу.
- Простите, миссис Грин, - спокойный голос мадам Софии мог вывести из равновесия кого угодно. - Я думаю, что книги куда полезнее для детей, чем вечерняя молитва этого педофила-алкоголика отца Дюка!
- Это кощунство, мадам София! - прошипела рыжая фурия. - Я буду вынуждена поднять вопрос о ваших... недопустимых словах на ближайшем заседании попечительского совета.
- Как вам будет угодно, миссис Грин, - даже не оглядываясь на визгливый голос старшей воспитательницы, ответила мадам София. - Он все равно скоро умрет от разрыва тромба в палате Свято-Никольской католической клиники.