Оскар с наслаждением стащил с головы дуршлаг, а Роза стянула свой. Дождь кончился, и дети, шлепая по лужам, пошли следом за долговязым слугой. У высокого дуба стоял необычный экипаж: кони, кажется были давно мертвы, кое-где проглядывали белые кости, возница тоже не отличался здоровым видом. Череп, обтянутый зеленоватой кожей «украшал» помятый цилиндр. Он тоже был в камуфляже, как и незнакомец из помятого «Форда» Александры Федоровны.
- У вас тоже есть мертвецы из других измерений? - спросил Оскар у слуги.
- Откуда? - не понял тот.
- Ну, те, которые умерли где-то в своем мире, а потом попали к вам.
- А, вы изволили говорить о нежити?
Мальчик утвердительно кивнул.
- Да их полным-полно в Гаммельне. Конечно, в основном, все прошли опись и получили легальный статус, но есть и нелегалы. Они бродят по лесам и безобразничают. Убивают, грабят, насилуют. Вот, к примеру, в прошлом году сбили один самолет из бамбукового ружья, а свернули все на аптекаря господина Розенберга. Правда, к нам мало кто решается соваться.
- Это почему, сэр?
- Крысы, - тихо прошептал долговязый. - Они их бояться.
- Мертвецы боятся крыс? - теперь настала очередь Розы удивляться.
- Еще как, они здесь делают все, что заблагорассудится, жрут кого захотят, не глядя человек это, или нежить. Особенно они любят тех, кто пришел с Востока. У них мясо сочнее, а мозгов совершенно нет!
Слуга вдруг спохватился и закрыл рот руками.
- Я вам ничего не говорил, - он побледнел и задрожал всем телом. - Зачем вы спрашиваете меня об этом? Вы случаем, не шпионы?
Получив самые твердые заверения о том, что дети не шпионы, слуга немного успокоился.
- Отвези наших гостей в «Караван сладостей», да поживее.
Долговязый повернулся к детям.
- У нас легальная нежить в основном работает комбайнерами, да пушечным мясом на случай войны.
Оскар помог подняться Розе, затем сам сел под большой кожаный козырек экипажа.
- Ночью не бродите по улицам, - сделал предупреждающий жест слуга. - Поймают, распнут на дереве, или обгадят по самые нехочу.
Нежить взмахнула кнутом и двойка лошадей, гремя подковами и костями, сорвалась с места.
Гаммельн представлял собой крайне унылое зрелище: большинство окон некогда красивых домов были заколочены (согласно изречениям пророка Орехового дробителя - через окна в дом проникают демоны и могут навредить их хозяевам). Как потом узнал Оскар, тоже самое касалось и обычных средств гигиены. Все городские бани были закрыты и переоборудованы под молельные сооружения в честь крыс и их верховного бога. Дома мыться категорически воспрещалось (пророк Ореховый дробитель утверждал, что чем чище человек, тем он виднее для демонов* - *Ибо всякая чистота отражательными свет, который способен видеть шайтан из зеленой бутылки), люди иногда обтирались мокрыми полотенцами, а неприятный запах отбивали специальным порошком, монополию на производство которого поделили между собой Валентина Ивановна Тыква и сафар главного храма Орехового дробителя - протоиерей Кирилл Бородатый* (*Ранее известен, как Мишка- контрабандист, перевозил сигареты, водку, горючее через Венецианскую таможню). Все книги из городской библиотеки сожрали крысы, особенно им нравились переплеты священных писаний из нежной кожи телят и ягнят. В школах дети учили только изречения пророка Орехового дробителя и его крысиных последователей. Многих ученых сожрали крысы. Валентина Ивановна Тыква объяснила это следствием вины их предков по отношению к крысам, которых утопил Ганс Трапп.
Гостиница «Караван сладостей» (ранее здание университета естественных наук) была единственной оставшейся гостинице в городе. Если бы не туристы, с денег которых кормилась половина ратуши, ее тоже бы закрыли, как неугодную пророку. Пока они ехали в экипаже, Оскар заметил несметное количество крыс, перемещающихся по городу. Уже на городской площади раздались звуки труб. Возница-нежить тут же остановил повозку, сошел с облучка, поднял правую ногу и левую руку и принялся что-то бормотать, не обращая внимания на своих пассажиров.
- Смотри, они все остановились, - прошептала Роза, кивая на мостовую.
Действительно, пока отовсюду неслась ужасная какофония странных звуков духовых инструментов, все - крысы, редкие прохожие замерли, подняв правую ногу и левую руку. Крысы, наоборот, поднимали обе передние лапки, вытягивая вверх свои остренькие мордочки. Как только трубы смолкли - движение возобновилось с прежней скоростью.
У входа в гостиницу сидела толстая крыса в белой шапочке и что-то жевала. Роза брезгливо поморщилась, чем вызвала крайнее недоумение швейцара - плотного телосложения выдры в том же армейском зеленом камуфляже. Малиновый цилиндр на голове швейцара тут же оказался в его лапе: